Мальчик тут же изменился в лице.
– Так, я в магазин, пока мама про деньги не узнала. Камилла Александровна, вы идите сейчас, ладно?
Быстро сунув ноги в стоящие у входа разбитые, не очень целые кроссовки, слишком легкие для не закончившегося зимнего сезона и наверняка промокающие, парень натянул куртку, шапку и выскочил в подъезд.
– Олечка, доченька, кто там? – снова позвал женский голос."
"– Никто, мама. Учительница приходила, – быстро ответила девочка. – Я портфель в школе забыла, она принесла. Камилла Александровна, вы же не хотите с мамой поговорить? – Взгляд у нее был такой умоляющий, что Миле стало ее жалко.
– Нет, не хочу. На твою маму я уже сегодня насмотрелась, – вздохнув, сказала она. – Ладно, Оля, я пойду. Завтра в школе поговорим.
– О чем? – В глазах девочки плескался теперь не страх даже, а ужас.
– Да просто поговорим, – не понимая природы этого ужаса, сказала Мила. – А сейчас ты иди к маме.
Дверь мягко стукнула о косяк, закрывшись перед ее носом.
Следующий день ничего нового не принес.
Охранник Николай, сменивший Игоря, жизнерадостностью и дружелюбием последнего не обладал, поэтому в разговоры с Милой не вступал, на утренней прогулке с Кактусом молча шел в метре позади, по дороге в школу тоже не проронил ни слова и напоминал скорее неодушевленный предмет, а не человека. Буркнул лишь, что заступил на смену на сутки, потому что Игнат попросил его подменить. С ее точки зрения, провести сутки в машине с заведенным двигателем было невыносимо, но не влезать же ей в распорядок дня охранников Соболева.
Урока в классе Вити и Оли Кедровских у Милы сегодня не было. Двойняшек она видела мельком в коридоре, но те при виде учительницы английского развернулись и шмыгнули куда-то в сторону. Видимо, стеснялись того, что вчера она дала им деньги на продукты. Мила и сама не знала, почему ее так заинтересовала эта парочка. То, что неблагополучные семьи существуют, она знала и раньше, не было в этом ничего нового. Почему-то ей казалось ужасно несправедливым, что выкопанный Кактусом клад нашелся после того, как дом перестал принадлежать Кедровским.
Кто бы его там ни спрятал, хотя бы четверть найденного принадлежала бы этой семье, которая отчаянно нуждалась в деньгах.
С другой стороны, Мила даже не сомневалась, что в случае получения этих денег Полина Кедровская сразу бы их пропила. Если она тушенку на водку меняет, оставляя детей голодными, о чем тут еще говорить. И все же несправедливость произошедшего жгла ей душу.
