– Однако умный Кактус быстро разобрался, что встретил не животное, а человека, поэтому тут же потерял интерес к преследованию, зато нашел на снегу пахнущий кожей чехол от ножа. Думаю, что в тот момент убийца этого не заметил. Он просто, затаив дыхание, следил, что пес возвращается к хозяйке, то есть ко мне. Меня, кстати, было хорошо видно. Я, в отличие от убийцы, стояла у кромки леса, не среди деревьев, и на мне был ярко-голубой пуховик, пусть и очень грязный. Уже позже, когда преступник решил, что ему делать дальше, он, скорее всего, хватился чехла, поискал его вокруг, но, видимо, понял, что его утащила моя собака.
– Хорошо, – согласился Савелий, – ты все очень гладко рассказываешь, но главное все равно непонятно. Почему он не ворвался к тебе в тот же вечер? Зачем ждал до воскресенья?"
"– Да потому что в тот же вечер он был занят другим очень важным делом, – нетерпеливо воскликнула Мила. Ей все было совершенно очевидно. – Он же не был уверен в том, что тело Троекурова найдут спустя сутки. С тем же успехом это могло произойти в тот же день или через неделю.
Скорее всего, он изначально рассчитывал на то, что ранней весной никто не полезет в глубь леса, нечего там делать, но мое появление и в этом плане спутало ему все карты. Раз я пришла в лес с собакой один раз, могла появиться там и второй. Поэтому преступник исходил из того, что у него есть совсем немного времени, чтобы вернуться в дачный дом Троекурова, где оставался Павел Хромцов, и под каким-то предлогом уговорить того уехать оттуда, перебраться в заброшенный лагерь.
– Но зачем?
– Если бы Троекурова нашли в тот же день, то в его дачный дом полиция нагрянула бы довольно быстро. И обнаружила бы там Хромцова. Тот бы, разумеется, не стал брать на себя убийство, которого не совершал, а он был единственным, кто знал, с кем Троекуров отправился кататься на снегоходе.
– А при чем тут ты? – по-прежнему не понимал Савелий.
– Я тут совершенно ни при чем, – вздохнула Мила. – Просто для того чтобы обходным путем вернуться в деревню, где оставался Хромцов, выдать ему какую-то версию, объясняющую, почему срочно надо прятаться, ликвидировать все следы своего пребывания в доме, оставив при этом следы Хромцова, чтобы потом перевести на него стрелки, отвезти бывшего зэка в заброшенный лагерь, оборудовать ему там спальное место, привезти печку и продукты, нужно время.
Это казалось важнее, чем заявиться ко мне в поисках чехла для ножа.
– Хорошо, а потом?
– А потом наступил вечер.
