– Я не умела, а ты, значит, умела? – уточнила Калина. – Свет, ну зачем тебе весь этот спектакль?
Мила с последним определением была не согласна. Она каким-то внутренним зрением видела, что Мещерякова сейчас говорит правду, и это действительно причиняет ей боль. Только смотреть на эту правду нужно было под каким-то другим углом, а каким – Мила не понимала.
– А я умела, – Мещерякова вдруг успокоилась. – И любить, и быть верным другом. Тебе не понять. Так что прости за то, что я спала с твоим мужем. Тем более что у меня есть одно смягчающее обстоятельство – тебе на это было плевать, а если бы он от тебя ушел, ты бы только обрадовалась.
– Да, но он не ушел, – согласилась Калина. – Кстати, почему?
– Да потому, что ты ведьма. Как присушила мужика десять лет назад, так и не смог он от этого наваждения избавиться. И это при том, что ты даже родить ему не смогла.
Калина и Мила как по команде посмотрели на обтянутый юбкой живот бухгалтерши, совершенно, впрочем, плоский. Она проследила за их взглядом, засмеялась, как оскалилась, нехорошо, по-волчьи.
– Нет, я не беременна, если тебя это интересует. Вот твоя флешка с программой. Удачи при разборе. А объяснять я тебе ничего не стану, уж извини. Вступишь в права наследства – делай с фирмой, что хочешь. А пока я буду продолжать работать, как работала. Деньги тебе на карточку буду переводить, как это и раньше делала, первого числа каждого месяца. Расходы на похороны фирма возьмет на себя.
– Света, а ты не много на себя берешь? Ты с чего решила, что осталась тут за директора? – спросила Калина.
Игорь стоял молча, но выражение его лица Миле не нравилось.
– А с того, что у меня право подписи есть, – ответила Мещерякова. – Захочешь меня уволить – ради бога, я и сама уйду. Вот только добрая половина дела на мне держалась. Это и Сережа всегда признавал.
– Фу, у меня такое чувство, будто я червей наелась, – призналась Калина, когда они снова вышли на улицу. – Если честно, я ничего не понимаю, а ты?
– И я не понимаю, – со вздохом признала Мила. – Вот только что-то здесь не так.
Хотя я уже несколько дней только и делаю что повторяю эту фразу.
Всю обратную дорогу Игорь молчал. Не балагурил, как обычно, а вцепившись в руль, смотрел в лобовое стекло. Мила его понимала. Разыгравшаяся в офисе сцена была не просто некрасивой, а отвратительной. Наверное, неприятно, когда ты осознаешь, что человек, устраивающий такую сцену, – твоя сестра. Пусть даже и двоюродная. Впрочем, обсуждать с Игорем Светлану Мила не собиралась.
