– Ты подготовилась к уроку?
Я постаралась не обращать внимания на все эти странности.
– Да, госпожа Дерт, – кивнула Бертиль и уткнулась в ноты, но тут же вскинула взгляд на вошедшего в комнату отца.
– Госпожа Кэролайн, вы уже пришли? – спросил полковник.
Он, прихрамывая и опираясь на трость, подошел ко мне и, вместо того, чтобы просто поклониться, взял мою руку и поднес ее к губам.
Сердце радостно подпрыгнуло. Боже! Выходит, вчерашнее внушение все же подействовало?
– Счастлив видеть вас в добром здравии, – голос Рента прозвучал непривычно взволнованно.
Да и сам полковник выглядел не так, как обычно. Сегодня на нем был новый костюм из далесской шерсти, белоснежная сорочка и красивый шелковый галстук, повязанный каким-то мудреным узлом. На смуглой щеке Рента я заметила свежий порез. Похоже, незадолго до моего прихода полковник брился.
– Вы не против моего присутствия на уроке? – с неохотой отпуская мою ладонь, спросил он.
– Разумеется, нет, – улыбнулась в ответ, добавив капельку внушения.
Совсем немного, почти на грани обычной симпатии. – Мы с Бертиль будем только рады, правда, Бертиль? – посмотрела на девочку.
Та снова молча кивнула и перевернула страницу нотной тетради.
За тот год, что мы занимались, я так и не смогла заставить ученицу раскрыться. Дочь полковника росла замкнутым ребенком, почти ни с кем не общалась, и только музыка позволяла немного вытащить на свет то, что пряталось за насупленными светлыми бровями и угрюмой молчаливостью.
– С чего хочешь начать? С Кейне или со Струмана?
Я подошла к роялю и встала рядом с ученицей, разглядывая ее идеально ровный пробор и тонкие светлые косы, в которые были вплетены темные шелковые ленты. Взгляд опустился ниже, на унылое серое платье и черные чулки, и я вздохнула. Странный выбор одежды для маленькой девочки.
В душу прокралась жалость. И, как это часто бывало и раньше, захотелось обнять не в меру серьезную девчушку, защекотать ее, заставить рассмеяться. Все, что угодно, только бы не видеть этой невыносимо печальной мины.
Дети не должны быть такими тихими. Это противоестественно.
– Бертиль? – переспросила у задумавшейся ученицы.
Та разгладила ладонями сгиб нотного сборника, а потом перевернула несколько страниц и остановила пальчик на «Эшерской рапсодии».
– Хорошо, значит, Струман, – согласилась я.
Попробовала бы не согласиться! При всей своей молчаливости, Бертиль была на редкость упрямой и своенравной.
![Обложка книги Злодейский путь!.. [том 9]](/uploads/posts/images/2/zlodeiskii-put-tom-9.jpg)
