Или ты как Том Хэнкс в том фильме, где он жил в терминале, потому что у него были проблемы с документами. – Я прочищаю горло. – Так куда летишь?
Нолан наклоняет голову:
– Ты серьезно?
В смысле серьезно?
– Ты летишь на турнир в Россию?
– Ты до сих пор не поняла?
– Что я должна была…
– Гринлиф, – возникший из ниоткуда Эмиль Карим обнимает меня так, словно я его давно потерянная сестра.
Рядом с ним девушка, похожая на супермодель, которая прилетела на Неделю моды. Подождите, кажется, я ее знаю. Она была в Филадельфии – девушка Нолана, та, которую он обнимал.
Не могу ничего сказать про те объятия, но меня она тоже обнимает так, будто нашла сестру спустя годы поисков.
– Мэллори, я так счастлива, что ты с нами в команде! Не могу поверить, что смогу поговорить с кем-то о чем-то, кроме фэнтези-футбола. Постой, ты, случайно, не фанатка фэнтези-футбола?
От нее потрясающе пахнет. Похоже на лаванду.
– Я… не знаю, что это такое.
– Фух.
– Гринлиф, это Тану Гоэль. Она тоже не знает, что такое фэнтези-футбол, – говорит Эмиль.
– И конечно, ты знакома с Ноланом. Ты размазала его по стенке этим летом.
Краем глаза смотрю на Нолана. Кажется, его этот факт совсем не задевает – даже наоборот. Меня это, признаться, подбешивает. Я хочу быть такой же занозой в его заднице, какая он – в моей. Хочу, чтобы ему тоже снились мои дурацкие глаза.
– Вы, ребята, знакомы? – спрашиваю я, переводя взгляд с Нолана на Эмиля.
– К сожалению, – произносят они одновременно и обмениваются долгими, понимающими взглядами.
Только тогда до меня доходит.
Нолан в команде.
Нолан летит в Торонто.
С нами.
Чтобы сыграть в шахматы.
На Олимпиаде.
Эмиль ничего мне не сказал, потому что я не спрашивала. Мы общались, чтобы решить вопрос с перелетом и гостиницей, но я предполагала, что, кем бы ни оказался оставшийся член команды, я все равно о нем не слышала.
Ведь Дефне сказала мне, что все супергроссмейстеры обычно пропускают Олимпиаду и сразу едут на Турнир Пастернака.
Я настоящая идиотка."
"Нервная идиотка, которая не может совладать со своим волнением во время досмотра и посадки.
Меня не то чтобы легко смутить, но с этими тремя я чувствую себя лишней. Они милы со мной (за исключением Нолана, который ведет себя как обычно) и пытаются вовлечь в разговор (кроме Нолана, который, как обычно, почти не разговаривает). Видно, что за годы знакомства они изучили друг друга до мелочей. Некоторые шуточки понятны только им и скрыты за толстым слоем еще менее понятных отсылок.
