И хотя я ничего не понимала в том, что ты делаешь, я очень тобой гордилась.
Я больше не могу смотреть на нее. Больше не вынесу ни единого слова. Все, что я сейчас могу, – это обнимать ее. Сильнее, чем следует, если учесть ее проблемы с суставами. Но она обнимает меня в ответ, крепко обвив руками, совсем как в детстве, когда я отчаянно нуждалась в маме.
– Эх, ну ладно, – вдруг слышу я и чувствую, как Сабрина обнимает нас обеих.
Наконец-то чувствую себя целой, хотя долгих четыре года мне казалось, что я распалась на куски.
– Вечно вы веселитесь без меня, сучки.
– Дарси! – неодобрительно кричим мы втроем.
– Что? – она пожимает плечами, стоя в дверном проеме. – Думала, мы теперь будем часто использовать это слово. Для прикола.
– Однозначно нет, – говорит ей мама.
– Боже, – бормочет Сабрина, отстраняясь. – В этом доме никакого уединения.
– Конечно нет, – говорит Дарси. – Он крошечный, а стены сделаны из туалетной бумаги и чайных пакетиков. Мэллори, ты не могла бы, пожалуйста, выиграть этот глупый чемпионат мира и перевезти нас куда-нибудь в другое место с помощью денег от умных шашек?
Я сердито смотрю на нее:
– Кстати, у тебя отлично получается хранить секреты.
– Технически я сохранила в секрете тот факт, что не сохранила секрет.
Пытаясь понять смысл ее слов, я стираю слезы со щек. Затем киваю, впечатленная таким умозаключением.
– Что ж, – мама хлопает меня по коленке. – Теперь мы можем поговорить о твоем симпатичном коллеге из центра для пенсионеров.
– Точно. Вы с Ноланом и правда засыпаете под звуки видео с массажем головы, как утверждают в твиттере? – спрашивает Сабрина.
– Что? Нет! Мы не… Я не… – Утираю нос рукавом, после чего там остается след, подозрительно похожий на сопли."
"«Нам точно нужно установить родительский контроль», – почти говорю я, но тут же вспоминаю, что Сабрина сказала о моих родительских поползновениях.
– Вы расстались? – спрашивает она. – Что он натворил?
– Он… мне врал.
– О да. Ложь. Что-то, что ты терпеть не можешь, – мамин тон мягкий, но я все равно вздрагиваю.
– Давайте послушаем, о чем именно он соврал.
Я рассказываю о Дефне, стипендии и видео Коха. Когда заканчиваю, мама глубоко вздыхает и говорит:
– Послушай, мне нравится Нолан. Когда вы вдвоем… Думаю, он тебе подходит. Но речь о другом. Речь о шахматах и о тебе, – она сжимает мою руку. – Ты хорошо заработала на тех турнирах. Мне очень помогают новые лекарства, и последние недели я могла позволить себе работать.
