– Прекрасная идея, Сабрина. Мэл непременно понравится.
– Я не собираюсь ей ничего дарить, – ворчит Дарси.
– Догадываюсь, что она хотела приготовить. Но я бы не использовала бедрышки, – говорит мама. – Возможно, грудку. Или свинину.
– Не хочу это есть, – бормочет Сабрина, и именно в этот момент у меня в голове начинают лопаться маленькие кровавые пузырьки.
– Так не ешь, – говорю я. Все трое поворачиваются в мою сторону с широко открытыми глазами. – И если уж на то пошло, почему бы тебе самой не заняться ужином?
Сабрина сначала колеблется, затем закатывает глаза.
– Господи. Расслабься, Мэл.
– Ага, – киваю я. – Обязательно расслаблюсь. Перестану мыть посуду, ходить в магазин, зарабатывать деньги на еду. Посмотрим, как тебе это понравится.
– Ну и пожалуйста, – она упирает руки в бока. – Тебя не было не одну неделю, и мы прекрасно справлялись.
– О, правда? – Это похоже на невидимый нож, который кто-то прокручивает в моих ребрах. – Ты прекрасно справлялась?
– Мы были свободны от твоей диктатуры, при которой нельзя даже выразить мнение об ужине, – говорит Сабрина, и я вижу, как мама открывает рот, чтобы попросить ее замолчать.
Но я опережаю ее.
– Ну ты и сука, – слышу свой голос.
В тишине кухни эти слова звучат настоящим раскатом грома. Мама в таком шоке, что потеряла дар речи, а Дарси делает несколько шагов назад. Но Сабрина прищуривается и остается на месте. Так что я продолжаю:
– Неблагодарная сука. Я только и делаю, что везде тебя подвожу и оплачиваю твои увлечения."
"– Я ни о чем из этого не просила!
– Тогда, черт тебя подери, не делай вид, что тебе это нужно, Сабрина.
Иди и сделай то, что сделала я. Не ходи в школу, брось свое драгоценное роллер-дерби – давай посмотрим, как твоя маленькая подружка Маккензи будет к тебе относиться, когда она уедет в колледж, а ты нет! Забудь обо всем, что тебе нравится, чтобы обеспечить свою своенравную, неблагодарную младшую сестру, – я показываю на Дарси, – которая, кстати, тоже та еще сука.
– Мэллори, – резким тоном вмешивается мама, – достаточно.
– Правда? – я смотрю на нее. Передо мной туман, а глаза жжет так же сильно, как и боль внутри. – Не скажу, что ты чем-то лучше них, потому что сейчас тоже ведешь себя как настоящая сука.
– Хватит.
За очередным требованием следует мертвая тишина.
На меня она действует донельзя отрезвляюще: внезапно я возвращаюсь в свое тело. И теперь, словно на повторе, слышу каждое отвратительное слово, которое вырывалось из моего рта. Это невыносимо.
