Нолан платит своим секундантам очень даже щедро.
– Конечно. Куда поедешь?
– Домой. Вернусь вечером. У Дарси день рождения.
Нолан тянется за булочкой:
– Можно мне с тобой?
– Разве тебе не нужно анализировать картинку из макарон, которую Капабланка сделал в первом классе?
Он пожимает плечами:
– Устрою себе выходной.
– И хочешь провести его на дне рождении тринадцатилетки?
– А там будет мясной рулет?
– Уверена, мама сделает его для тебя, если попросишь, – я изучаю лицо Нолана. Красивое, уже такое знакомое лицо.
– Провел бы этот день с Тамилем, например.
Нолан выглядит разочарованным:
– Давай хотя бы ты не будешь их так называть. И вообще, наши комнаты рядом. Сомневаюсь, что они успеют соскучиться.
Эмиль и Тану снова встречаются – об этом знают все, у кого нет проблем со слухом.
– Да уж, они громкие.
– Или, как вариант, они занимаются сексом под звуки орущих китов.
Я смеюсь:
– Но все же. Ты мог бы… покататься на лыжах. Устроить вечеринку в смокингах. Обсудить с кем-нибудь фондовый рынок. Или чем там еще занимаются богачи с домиками для отдыха.
Нолан бросает на меня неодобрительный взгляд, но едет со мной, и сестры радуются его появлению, словно он Чонгук. Я вспоминаю интервью, когда увидела его впервые несколько лет назад – каким он был напряженным и замкнутым, – и едва узнаю его в этом мальчике с широкой улыбкой. Он дарит Дарси подарочную карту «Петсмарта», два часа смотрит с Сабриной видео с роллер-дерби и выгибает бровь, когда видит у нас на столе бутылку с кетчунезом.
– Как Истон? – спрашивает мама, когда я убираю на кухне.
– Прекрасно, – лгу я.
От одной мысли о подруге у меня сжимается сердце. Правда в том, что я без понятия, как она там. Каникулы Истон провела в Делавэре с бабушкой и дедушкой, и я не видела и не слышала ее уже больше четырех месяцев. Судя по соцсетям, она встречается с кем-то по имени Ким-ли. Я могла бы спросить напрямую, но тогда это будет равносильно признанию, что мы отдалились. А ведь было время, когда она присылала мне фотографии всего, что собиралась съесть.
– Он отлично с ними ладит, – говорит мама, наблюдая, как Нолан чинит сломанный «Поляроид» Сабрины в гостиной. – Должно быть, в центре пенсионеров его любят. Готова поспорить, его там заставляют читать вслух любовные романы. С таким-то голосом.
Конечно, я струсила и не сказала ей правду. Я ведь не еду на чемпионат мира, так что интерес журналистов ко мне растворился, как сахар в воде. Я никто, поэтому нет нужды причинять близким боль неудобной правдой.
