Я могла бы пойти в контратаку другим слоном, но его будет легко заблокировать по диагонали. Еще через три хода он съест коня пешкой. Раньше это не было проблемой, но теперь, когда его конь здесь, все иначе. Похоже, тут мне не отбиться.
Но уверена, что смогу что-то предпринять в другой части доски.
Вновь сканирую взглядом доску, разбирая каждую позицию, каждый ход, каждую комбинацию, составляя список возможных угроз, анализируя возможности, выискивая тот единственный шаг, который спасет моего бесполезного короля.
Уверена, что обнаружу его в любой момент.
В любую секунду.
Когда я выхожу на воздух, проходит еще пятьдесят семь минут, но мне не удается придумать, как выбраться из этой западни.
Потому что выхода нет.
Во рту сухо. В горле першит. Если бы я сейчас коснулась любой фигуры, то все увидели бы, как дрожит моя рука.
Потому что если бы я коснулась любой фигуры, то обрекла бы себя на смерть.
Поднимаю глаза на Коха и читаю в его лице, в его понимающей, жестокой улыбке, что он только и ждал, пока до меня дойдет: все кончено.
Оказывается, я бегала от него кругами, пока он наблюдал за мной со стороны. Торжествующе. Наслаждаясь каждой секундой.
Оборачиваюсь на переполненный зал. Море лиц, имен которых я никогда не узнаю, и мой взгляд цепляется за волосы Дефне. Она сделала себе розовые прядки – очень красиво. Я гадаю, что она скажет мне, когда все закончится. Уверена, она найдет верные слова. Но мне жаль, что ей придется их сказать.
Делаю долгий, глубокий вдох. Затем заставляю себя посмотреть обратно на Коха и через силу говорю то, что должна:
– Я сдаюсь.
Глава 19
Интересно, что думает про нас официантка в кафе, когда мы заявляемся на двенадцать часов позже обычного? Она молча ставит перед нами кружки с кофе и делает вид, что не замечает нашего сконфуженного состояния и того, как я неестественно зажата между Дефне и Тану. Затем она исчезает в глубине кухни и больше не появляется.
Мы должны оставить ей хорошие чаевые.
– Этого не может быть, – сидящий напротив Эмиль качает головой.
Перед ним шахматная доска, фигуры расставлены так же, как в финале моей партии. «Как тактично, Эмиль. Ты просто пик эволюции человеческого сострадания. Подумай о карьере консультанта», – говорит ему Тану, когда он выставляет фигуры, но я мотаю головой, и она замолкает. Эта картинка все равно выжжена у меня в памяти, так что хуже не будет.
– Это был идеальный ход, – голос Эмиля звучит как смесь благоговения и ужаса. – Он тебя буквально парализовал.
