Все думали, это уморительно, – Дефне с непривычно подавленным видом смотрит на свои туфли. – Мне было семнадцать, у меня уже был статус гроссмейстера. И я была единственной женщиной за тем столом.
– Я… Да пошло оно все, Дефне, – яростно вскакиваю с места. Тогда она была моложе меня. Один на один с мудаками. – Фишер, кстати, был антисемитом. Это не значит, что…
– Меня задел не Фишер, а парни моего возраста, которые думали, что футболка с надписью «Шахматист женского рода – это оксюморон» – отличная шутка. Меня задело, что ФИДЕ ничего с этим не сделала.
И вот она я, все чаще проигрываю на турнирах уродам, которые шутят, что женский мозг слишком маленький, чтобы понять, как обезопасить короля. И я начинаю думать: вдруг они правы? Женщины-гроссмейстеры составляют сколько? Один процент? Это ничто. Может, мы действительно хуже. Может, нам и правда нужна отдельная лига.
– Ты… – я моргаю, ощущая себя преданной. – Ты правда так думаешь?
– Думала. Какое-то время. И чем больше так думала, тем больше проигрывала.
Потом взяла перерыв. Пошла учиться, получила MBA – кстати, ты знала, что у меня есть степень? Теперь, когда ты знаешь, никому не говори: это мой самый ужасный секрет. В любом случае я думала, что шахматы для меня закрыты. Затем наткнулась на одно исследование.
Европейские ученые отобрали женщин и посадили их играть в онлайн-шахматы против мужчин схожего рейтинга. Когда женщины не знали пол соперника, то выигрывали половину партий. Когда им намекали, что по ту сторону экрана тоже женщины, они выигрывали половину партий.
Но когда им сказали, что они играют против мужчин, цифры существенно изменились. Хотя на самом деле их оппонентами всегда были мужчины, – Дефне пожимает плечами. Ее сережки уныло позвякивают. – Если ты женщина, система тянет тебя на дно. Заставляет сомневаться в себе и бросать шахматы, ведь всегда есть те, кто талантливее. Оз, Эмиль, Нолан… даже хорошие парни не понимают нас. Не знают, каково это, когда тебе говорят, что ты с генетической точки зрения – второй сорт, – внезапно на лице Дефне появляется озорная улыбка.
– Но это неправда. И как только ты это понимаешь, у тебя никто не может это забрать. На следующий день после того, как прочитала об этом исследовании, я пошла и сделала вот это. – Она снимает кардиган, чтобы продемонстрировать татуировку с шахматной доской на своем предплечье.
– Что это?
– Москва, 2002 год. Финальная расстановка в партии, где Юдит Полгар обыграла Гарри Каспарова?.
