Там была обнаружена могила святого Георгия и каждый сороковой день после Пасхи там отмечают праздник «Хвамлоба», во время которого собирается множество людей, — продолжает Ваха, а я не могу понять, что за игру он затеял. К чему весь этот маскарад. Нет, я хорошо изучил этого седовласого пятидесяти пятилетнего мужика. Он всегда вежлив и учтив, даже с врагами он общается как с уважаемыми людьми, а после хладнокровно приказывает пустить им пулю в лоб или по-тихому придушить струной. Но ни одного из них, он не звал в свой дом и, наверное, не рассказывал про горы и национальные праздники.
Он продолжает говорить, вспоминая один из таких праздников, а я посматриваю на часы, понимая, что нахожусь здесь уже больше часа.
— Ты куда-то торопишься? Тебя кто-то ждет? — спрашивает Ваха, отставляя свою тарелку, вытирая тонкие губы белоснежной льняной салфеткой.
— Да, меня ждет молодая прелестная девушка, — хочешь обмануть собеседника, говори ему правду, но так, чтобы он не воспринял твои слова всерьез. Ваха усмехается, прекрасно зная, что у меня нет никакой девушки, и я просто трахаю элитных шлюх, которых он мне предоставляет, или Настю.
— У Вас есть девушка? — с интересом спрашивает его жена.
— Не то чтобы есть, я бы сказал, у нас все только начинается.
— О, это прекрасное время, когда отношения только начинаются. Цените его, оно неповторимо, — загадочно произносит женщина. Интересно, она знает, кто ее муж на самом деле? И как заработал на этот особняк в элитном районе и весь свой бизнес?
— Принеси нам кофе в мой кабинет, — обрывает ее Ваха, недовольный откровениями жены.
— Пошли, Ярослав, покурим, — он поднимается со стула, поправляя идеально выглаженную рубашку, и указывает мне в сторону кабинета.
— Проходи, дорогой, садись куда хочешь, — Ваха указывает на кожаные кресла в его огромном кабинете. Он подходит к бару, наливает пару бокалов виски, протягивая мне один. Ну давай, не тяни, говори, зачем звал, повторяю я про себя, внимательно следя за его движениями. Я отдавал себе отчет, что все эти посиделки не просто так.
Только какую игру он затеял, я пока не понимал. Но Ваха не торопится, отпивает глоток виски, садясь в противоположное кресло и как всегда перед разговором, выдерживает театральную паузу. В такие минуты я представляю, как пускаю пулю в его лоб. И не издалека, а в упор, глядя в глаза, чтобы точно знал, кто и за что его убил.
— Как прошло последнее дело? — спрашивает он, осматривая картины с природой, которыми увешаны все стены.
