Мне было так сладко с ним. Оказывается, от мучительной ласки тоже можно кричать и требовать дать желаемое. Но он не слушал меня, убивая меня невыносимым удовольствием. А после всего он еще долго не давал мне спать, просто нежно касаясь моего тела, и разговаривая ни о чем, пока я все же не отключилась на его груди, слушая убаюкивающий ритм сердца.
Когда я проснулась утром и не обнаружила Ярослава рядом с собой, я еще не знала, что сказка закончилась. И самую настоящую боль я испытаю именно в этот день. Я летала во вчерашнем дне, рисуя в своей голове наше будущее.
На кровати лежала записка — простой белый лист, вырванный из моего ежедневника.
«Доброе утро, моя красивая девочка. Улыбнись, у тебя прекрасная улыбка. Поезжай к подруге, проведи этот день с ней. Не оставайся одна. Это приказ! Я серьезно. В девять вечера приезжай в „Марию“. Третий столик у окна зарезервирован для нас.
P.S. Помни, моя хорошая, случайностей не бывает. Смерть — это только начало…»
Улыбка сползла с моего лица, где-то внутри зародилась тревога.
Предчувствие чего-то нехорошего сковало тело. Даже дышать стало трудно, словно с отсутствием Ярослава начал исчезать кислород. К чему этот постскриптум? Но мысль об еще одном свидании в кафе «Мария» постепенно развеяла мою тревогу. Мы встретимся, и он обязательно объяснит мне смысл написанного.
ГЛАВА 15
ЯрославНа часах 20:30, до прибытия объекта осталось примерно десять минут. Рассматриваю через прицел площадку перед входом в отель, холеных мужиков, их размалеванных жен, любовниц в дорогих шмотках и сверкающих бриллиантах, которые создают блики в прицеле.
Довольные зажравшиеся вершители мира не знают, что праздник не состоится. Я им его испорчу, устроив свой собственный праздник, который я жду уже несколько лет. Возможно, этот праздник станет последним днем в моей жизни. Риск есть всегда. Невозможно все рассчитать на сто процентов. Но смерти я давно не боюсь, главное утащить за собой Ваху.
20:34. Веду оптикой влево. Поодаль на обочине стоит черный внедорожник, который контролирует меня.
Стекла тонированные, но за мной наблюдают.
Ваха пошел на огромный риск. Но он настолько уверен, что посадил меня на короткий поводок, что потерял чувство страха и самосохранения. А зря…
Его жизнь висит на волоске. Примерно через две-три минуты он умрет. Но я не получу от его смерти полного удовольствия. Я хотел бы убивать его часами, забирая жизнь по крупицам и получая извращенный кайф от его предсмертной агонии. Но другого варианта нет.
