— Пусть они даже не смеют опускать эти венки на могилу моей матери! Иначе я успею снести башку минимум одному, пока остальные отреагируют! — с яростью рычит Ярослав. Ваха усмехается, что-то говорит своим людям на своем языке и те грубо отпихивают венки в сторону другой могилы. Яр медленно опускает оружие и все остальные следуют его примеру. Ваха недовольно бросает своим людям пару слов, и псы спешат бережно и аккуратно поднять венки и уложить их на чужую могилу как положено. В воздухе повисает напряжение.
Мое сердце болезненно ноет и отбивает грудную клетку."
"Люди Вахи спокойно проходят мимо нас, садясь в машину. Но прежде чем двинуться с места, Ваха говорит свое последнее слово.
— Завтра в семь вечера, Монах. Планы поменялись, — стальным голосом отдает он команду и машины срываются с места. Яр устало трет лицо руками, хватает меня за руку и тянет к машине.
Всю дорогу мы вновь молчим. Я пыталась собрать в голове лихорадочные мысли и прийти в себя. Яр просто вел машину, пристально смотря на дорогу.
А я боялась его потревожить. Смотрела на его напряженное осунувшееся лицо, красные глаза и залегшие под ними тени. Это так много для меня.
Невыносимо много. Столько ужасных событий всего за несколько дней. Я не могу нормально дышать. Вся моя жизнь превратилась в одну сплошную боль. Кажется, я уже никогда не стану прежней. Но мне плевать, главное, что он рядом. И я не имею сейчас никакого права истерить. Отворачиваюсь к окну, глубоко дышу, сильно сжимая подол черного платья, чтобы унять дрожь.
И вздрагиваю от неожиданности, когда Яр накрывает холодной рукой мою ногу, сжимая. Я накрываю его большую ледяную ладонь в надежде немного согреть.
— Яр, тебе надо поесть. Я приготовила… — не успеваю договорить, как Ярослав обрывает меня, взмахивая рукой. Уже вечер, а между нами дикое давящее напряжение и звенящее молчание. Яр постоянно задумчиво курит, выдыхая отравляющий дым в окно. Он полностью ушел в себя и свои мысли.
Я прекрасно понимаю его состояние, скажу больше, я его чувствую. Мы с ним на одной волне. Очень плохой, потрескивающей, болезненной волне. И от всего произошедшего меня не покидает ощущение, что это еще не конец, а только начало чего-то глобального. Нас словно засасывает в какой-то ураган, торнадо, водоворот только начавшихся событий.
— Яр, твою маму нужно помянуть, — я играю нечестно, давя на больное место в надежде уговорить поесть.
