Обхватываю его бледное лицо, замечая, что его взгляд ожил, но лучше бы в нем оставалась безжизненность. В его глазах плещется боль, очень много невыносимой боли, от которой я задыхаюсь.
— Моей матери больше нет, она покинула меня так и не вспомнив, — он усмехается. Но его горькая улыбка больше похожая на оскал. Оскал загнанного зверя, в глазах которого на мгновение мелькает огонь ярости и тут же растворяется в тоске по матери, которой больше нет. Его глаза наполняются скупыми мужскими слезами, но Яр прячет их, сильно зажмуривая веки.
А у меня от боли любимого человека сердце разрывается на куски. Хочется что-то сказать, как-то утешить его, но я понимаю, что не найду таких слов. Поэтому я просто крепко его обнимаю, продолжая поглаживать сильную напряженную спину."
"Не знаю, сколько мы так просидели в полной тишине, не сказав друг другу больше ни слова. Время не имело значения. Оно растворилось, исчезло или замерло. Через какое-то время Яр молча поднялся и ушел на кухню. А я растерянно осмотрела комнату, встала с пола и принялась убираться.
Расставляла уцелевшие вещи по местам, стараясь не наступить на острые осколки. Через минут двадцать в комнату зашел Ярослав так же растерянно осмотрел беспорядок, словно впервые видит этот разгром, и молча начал помогать с уборкой. Поле того как мы привели комнату в порядок и выбросили обломки и осколки, Яр вновь ушел на кухню, а я только сейчас поняла, что за окном вечер и мы совершенно ничего не ели весь день.
Осторожно прошла на кухню, боясь нарушить его уединение, и застала Ярослава, стоящего возле распахнутого окна.
Он просто смотрел на двор, застыв в одной позе. Я набрала в легкие побольше воздуха и решительно прошла на кухню, принимаясь за готовку. Ярослав устало сел за стол и просто очень внимательно за мной наблюдал ничего не выражающим взглядом.
— Яр, тебе нужно поесть. И выпить сладкого чаю — говорю после того, как он уже минут пятнадцать не замечает перед собой тарелку с едой.
— Ты ешь сама. И пошли вместе в душ. Я просто хочу чувствовать тебя.
Завтра тяжелый день.
— Хорошо. Я пойду с тобой в душ, но после того, как ты поешь и выпьешь чаю, — настойчиво заявляю я. — Тебе нужны силы. Ты очень бледный, — Яр вновь горько усмехается, но все же берет вилку и нехотя ковыряет ей в тарелке. Он съедает пару кусочков, выпивает весь чай и встает из-за стола.
— Пошли, Златовласка. Силы у меня найдутся. Всегда находил и завтра найду, — он не ждет моего ответа, хватает за руку и ведет за собой в душ.
