Я рассмотрела этого человека – средних лет, рослый, подтянутый, в сером пиджаке… лица не видно, потому что съемка ведется сверху, с седьмого этажа, так что виден только коротко стриженный седоватый затылок и макушка с намечающейся плешью.
Вот он подбежал к внедорожнику… вот из кабины черной машины выскочил еще один человек – в черной униформе.
Наверное, это инкассатор. Он услышал крики или увидел в зеркале заднего вида подбегающего человека.
Тот на него явно накричал, инкассатор поспешно подобрал выпавшие из машины деньги, положил их на место, закрыл заднюю дверцу внедорожника…
Затем инкассатор вернулся в свою машину, и внедорожник въехал в фуру.
И тут человек в сером пиджаке оглянулся.
Видимо, каким-то шестым чувством он ощутил, что за ним следят, и поднял взгляд…
Мне показалось, что он посмотрел прямо на меня, прямо в мои глаза, так что я невольно отшатнулась.
В следующее мгновение осознала, что это – всего лишь фотография, что я нахожусь у себя дома, в безопасности…
Ну, в относительной безопасности.
Я снова наклонилась к телефону и разглядела лицо человека в сером пиджаке.
У него были высокие скулы, темные сросшиеся брови и глубоко посаженные глаза.
И эти глаза смотрели прямо в объектив…
В них была настороженность и злоба.
Теперь я поняла, почему убили Арсения и почему та парочка охотилась за его телефоном.
Все дело было в этих фотографиях.
В том, что на них Арсению удалось поймать этого человека, это настороженное лицо…
Ну и деньги.
Наверное, важно и то, что Арсений сумел заснять момент, когда из внедорожника выпали пачки денег.
Однако на этом фотографии в телефоне не кончались.
После снимков, на которые попал человек в сером пиджаке, было еще несколько фотографий.
Сначала Арсений сфотографировал, как внедорожник исчез внутри фуры, затем – как фура выехала за ворота…
Казалось бы, все интересное на этом кончилось, но Арсений сделал еще несколько фотографий.
И вот их я сначала не смогла понять.
На этих фотографиях был изображен один и тот же участок двора.
На этом участке стояла самая обычная скамья – старая, в облезлой зеленой краске, железные ножки проржавели, и доски сиденья давно надо было заменить.
Почему-то Арсений сфотографировал эту скамью несколько раз, при разном увеличении.
Приглядевшись, я увидела под левым краем скамьи какую-то неясную тень.
Похоже, что именно эта тень особенно заинтересовала Арсения. Он делал каждый снимок так, чтобы эта тень попала на него, и старался увеличить ее до предела.
