Видимо, осознав, что забыл про «хагану» и уже не первый раз мне тыкает, Шмыг обеспокоенно глянул на меня.
– Хорошо, наставник, я вас услышала. А как проверять будем? – Я уставилась на него, готовая сорваться с места по первому приказу.
Горгул понял, что мне плевать на иерархию «гор-хагана» и я следую традициям «учитель-ученик», окончательно расслабился и с неменьшим азартом включился в мой эксперимент. После полудня мы все-таки разошлись: ночь мы с Эрном провели очень активно, а нескольких предутренних часов и рассвета для полноценного сна оказалось маловато.
Я буквально засыпала на ходу.
В сопровождении приставленного ко мне огромного телохранителя, тень которого накрывала пространство впереди меня сразу на десяток метров, я вернулась в покои. Разделась и, остановившись у кровати, полюбовалась спящим мужем. Потом, борясь с робостью, почти решительно забралась к нему под бочок. Рядом с ним так тепло, светло и душа поет, что я все больше становлюсь зависимой от Эрна. От его присутствия рядом.
* * *– Дорогой, куда ты меня несешь? – игриво спросила я, вглядываясь в бесстрастное лицо Эрна в ночном освещении – звездами и звездюлиной.
Я настолько привыкла, что она постоянно парит над макушкой мужа, что уже не представляла его без «нимба».
– Ты слишком много времени проводишь со Шмыгом в лаборатории, а ведь я твоя пара! – неожиданно ворчливо ответил муж, потом добавил еще мрачнее: – Поэтому решил показать тебе красивые места вокруг Великого Горгона. Горячие источники… Побыть наедине, в конце концов!
Опешив, я внимательно всмотрелась в черты Эрна и поняла: не шутит! Вот она – мужская беспочвенная ревность и собственничество во всей красе.
Проблемы семейной притирки, доверия… И фиг знает, что еще по жизни может вылезти. А если бы мужей было несколько…
Я передернулась. Не-е-ет, мне такого сомнительного многочисленного счастья точно не надо. Лучше один. Пусть большой и немного двинутый на почве контроля, зато свой, привычный, родной, проверенный!
Огромные черные крылья мощно рассекали сумерки, надежные сильные руки мужа крепко прижимали меня к груди.
А я кошечкой льнула к нему, ластилась щекой о кимоно и гладкую кожу.
Эрн опустил голову. На его будто высеченном из гранита лице мелькнула едва заметная одобрительная улыбка и подстегнула мои шалости. Я пальцем очертила лицо мужа, проверила остроту клыков, а потом, потянувшись, обняла ладонями его упрямую квадратную челюсть и накрыла губы своими.
Целовала нежно, мягко, лаская языком его чувственные губы.
