Вокруг неровные стены, под ногами – бурая глина и камешки, мои колени их особенно остро ощутили недавно, а из узкого проема слева вместе с потоком горячего воздуха и песка проникает немного света. Через эту щель виднелся кусочек… пустыни, кажется. Там гудела настоящая буря и выл жуткий ветер, наводя на меня еще больший ужас. В стене напротив я заметила пару темных проемов. Или ходов? Вот бы они вели в другие пещеры, ну или в какие-нибудь ответвления или тоннели. Даже надежда на спасение дала себя знать – есть куда бежать!
В отличие от меня, оценив «пейзаж», недобитый гад грязно и глухо выругался, помянув «друзей» и создателя амагической пустоши.
Нас занесло в самый центр места, куда желают попасть только лютым врагам. Либо сами идут за смертью!
Мы уставились друг на друга: похититель-неудачник – с лютой злобой и я, его жертва, – сморщившись от боли и страха. Наконец ирлинг разжал пальцы и выпустил мои волосы, оттолкнув от себя. Упав на четвереньки и чем-то глухо брякнув в складках юбки, я быстро отползла к стене и села, обернувшись к нему лицом.
Наверное, я походила на затравленного зверька, способного лишь кусаться и царапаться до последней капли крови, ведь оба в курсе, что ирлингу светлая ведьма не соперник, так, комарик на один удар.
Из состояния затмевающей разум паники меня выдернула шмякнувшаяся к ногам сумка. Моя! Откуда? Я радостно и облегченно всхлипнула: теперь точно не пропаду, ведь в ней припасено много полезного для жизни!
Но тут же переключилась на похитителя, развившего бурную деятельность.
Высокий широкоплечий мужчина, совсем немного уступающий внешним обликом Акайо, деловито обошел пещеру, ненадолго исчез в темнеющем проеме, минутку постоял у выхода наружу, даже не высовываясь туда. А потом вернулся ко мне, взглядом вынудил встать и, задрав голову, в страхе следить за ним. Специально остановился всего шаге от меня, чтобы подавлять и пугать еще больше. Он молча прошелся по мне оценивающим взглядом, отчего внутри все заледенело. А ведь в пещере градусов двадцать пять, а может, и больше.
Я тоже рассмотрела его подробнее. В некогда нарядном и дорогом сером сюртуке, сейчас рваном, прожженном и распахнутом на груди по причине выдранных с корнем пуговиц, с надорванным на широком плече рукавом. Узкое симпатичное лицо – мокрое от пота и крови. Светлые волосы прилипли ко лбу, на чуть впалых щеках – грязные разводы с отпечатками пальцев. На крылатого ангела этот, наверное, красивый «до того как» ирлинг сейчас ничем не походил.
