Перемотал руку полотенцем, успел закапать ковер. Утром в клининговую компанию позвоню, пусть уборщиц пришлют. С Кирой после тренировки поговорим. Приглашу куда-нибудь в тихое место, извинюсь. А пока надо съездить руку зашить, быстрее заживет. Спустился вниз, набрал Ромулу. Вряд ли друг на работе сидит допоздна. Это раньше Азамат в клинике пропадал, а теперь домой бежит. Еще один приличный семьянин, который обожает свою жену и детей.
Клиник в Москве хватает, в любую можно сунуться, руку зашьют, но я по привычке Азамату звоню.
Он педиатр, вообще-то, но с нами прошел боевое крещение, научился латать лучше хирургов.
— Привет, не спишь? — обратился, как только он трубку поднял.
— Нет, я на работе, Сокол, — голос уставший, но слышу, что злится.
— Случилось что-то?
— За последние пять часов шестнадцать детей с отравлением доставлены. Разной степени тяжести. И это элитный садик, гады!
Директрису и поваров, наверное, уже на кол сажают. Элитный садик — элитные детки.
— Ты просто так или по делу?
Расхотелось мне его отвлекать.
Хирургическое отделение не только в клинике Азамата имеется, но пока я мялся, Ромул догадался.
— Теперь я спрашиваю, что случилось? Давай по делу.
— Руку заштопать надо. Я могу и в другую больничку заехать, если ты занят.
— Я жду. Давно вы мне работенку не подбрасывали, скоро забуду, как идеальные швы накладывать.
Прикалывается. Это мы давно не подбрасываем, а дети друзей не дают ему расслабиться, особенно летом. Дядю Азамата малышня любит, доверяет и без плача сдается в его руки.
Он найдет подход к любому.
Будет искать и ко мне… Вроде не было у нас с друзьями секретов друг от друга, но как только в жизнь того или иного «короля» врывалась «та самая», что-то менялось. Конечно, мы все видели и понимали, но не лезли. Немного косячили, когда Шах с Лерой мутить начали, но он четко и по делу обозначил границы. Мы ведь вечно у него в гараже пропадали, а потом пришлось искать новое место. И никаких обид, рады за него были.
Азамат не стал спрашивать, что случилось, почему мне его помощь потребовалась. И не спросит, если сам не расскажу, но будет сверлить взглядом, пока не сдамся. А я сдамся? Расскажу о Кире? Вряд ли. Эта девочка — моя тайна. Мои чувства к ней агония, сумасшествие. Горю в адском пламени, но стоит ее поцеловать, оказываюсь в раю. Не хочу сломать ей жизнь. Не прощу себя. Пусть на этом все закончится, я и так дров достаточно наломал…
Дошел до гаража, выгнал байк.
