И чтобы взаимопонимание, любовь, вечера дома… в обнимку на диване перед экраном телевизора, на столе горячий ужин, а ты на нее смотришь и вкус еды не чувствуешь… так я смотрел на…
Твою!.. Вот опять мысли вернулись к Кире! Какая, нахрен, она вторая половинка? Чистейший концентрат мозговыноса! Маленькая ядерная бомба, которая ошметки от него не оставляет! Разбитое зеркало и изрезанная рука не помогли успокоиться. Схватив с пола футболку, обмотал раны.
Не хотел на нее смотреть, но когда выходил, не удержался.
Чувство вины вгрызлось в душу. Маленькая, хрупкая. Кутается в покрывало. Боится, гадство! Куда делись гордо расправленные плечи, вызов во взгляде, упрямо вздернутый подбородок? Она даже смотреть в мою сторону боится.
Выбежал, потому что сейчас она меня и слушать не станет, а я не в том состоянии, чтобы переговоры вести. Все закончится так же, как в душе, только на постели — и вряд ли кто-то еще помешает. А у меня и без этого куча проблем, которые придется разгребать.
Я знал, что Оля не уехала.
Сидит на стуле в кухне, губы обиженно поджаты, глаза блестят, но слез нет. Кто-то бы сказал, что у нее нет гордости. Возможно, но в нашем случае она всегда знала, что не единственная в моей постели. Если и обижалась, то никогда до сегодняшнего дня этого не показывала.
— Ты и сводную сестру в постель уложил? — стараясь уколоть. Получилось.
— Кира мне такая же сестра, как и ты, — несмотря на злость, голос звучал равнодушно. — Ты для этого задержалась? Высказаться решила? Валяй.
— Ты пригласил меня на ужин.
«Который до сих пор стоит на столе нетронутым…»
— В спальню не приглашал, а ты поперлась. Скажешь, потому что нас долго не было, и ты пошла позвать? Не верю. Могу прямо сейчас просмотреть записи с камер, — лицо Оли резко побледнело. — В кухню даже не заглянула, — усмехнувшись.
— Я за девочку испугалась!
— Не бросилась ее спасать, когда я двери выламывал и орал? Стояла внизу и слушала, довольно улыбаясь?
— Нет! — не сразу, после короткой заминки.
— Камеры, Оля. Вместе посмотрим?
— Ну и мудак же ты! — взвилась она.
Скинула с лица маску, за которой так долго пряталась. Бабы всегда врут, когда говорят, что согласны просто на секс, отношения им не нужны. Говорят так, потому что это шанс понравиться, зацепить мужика, чтобы он забыл о своих намерениях и, скрепив отношения браком, передал кошелек в загребущие ручки.
— Ты всегда об этом знала. И пришла ко мне не за любовью.
