Увидав, что хозяйка протягивает Кулькиной толстую стопку зеленых ассигнаций, перетянутую розовой резинкой, Феня вытаращила глаза. А Аля вдруг поступила неожиданно: она выхватила деньги, швырнула их на пол с такой силой, что «кирпичик» отлетел к вешалке, и мрачно констатировала:
– Ты, сука, детским здоровьем поклянешься и не чихнешь.
Анна прижала руки к груди:
– Алечка, я не виновата.
– Убийца.
– Случайно вышло, – зарыдала Аня.
– Петька-то жив! – с ненавистью воскликнула Кулькина.
– Он на краю смерти, – всхлипнула Анна, – ногу ампутировать хотят.
– Два миллиона утешат."
"– Поверь мне, посмотри пачку!
– Врешь!
– Ей-богу!
– Не божись, – топнула ногой Алевтина, – а то молнией тебя, суку, прибьет! Верни баксы, или в ментовку пойду.
Анна вытерла слезы рукавом.
– Иди, – резко заявила она. – Прямо сию секунду и отправляйся туда, шнурки только погладить не забудь, чеши по компасу. И чего заявишь? У меня алиби!
Кулькина хмыкнула.
– Какое?
Анна повернулась к няньке.
– Феня, мы с тобой сегодня на рынок ходили? Подумай, и говори правду.
Имей в виду, если соврешь, Аля меня в тюрьму упрячет, дети в детдоме окажутся, Петр Михайлович может не выжить!
Нянька заколебалась.
– Твоя любимая Рита в приюте погибнет, – жестко продолжила Анна, – Ксюша с Лешей выживут, а ее там точно забьют.
– По оптушке таскались, – выдавила из себя Феня, – на неделю закупались. Только никак не пойму, к чему это?
Ложь, сказанная нянькой, повисла в коридоре, словно мрачное, грозовое облако. Звенящее, напряженное молчание нарушила Анна.
– Чего тормозишь? – усмехнулась она, глядя на Алевтину, и, приблизившись к двери, отперла замок. – Вперед и с песней, менты ждут. Только я макароны с тушонкой покупала в компании с Феней. У меня безупречная репутация, ни единого черного пятна, Петя имеет замечательный послужной список, одни благодарности. А кто вы с Федькой? Ты убийца, а он бывший мент, выкравший из архива дело той, которая укокошила первого мужа со свекровью. В анкете Кулькин про судимость супруги не указал.
Зря ты надеешься остаться ни при чем. Отпечатки пальцев возьмут, восстановят биографию. Ну, иди! Ладно, даже, может, меня и посадят, а тебе чего, пряников дадут?
Женщины замерли, словно две кошки, приготовившиеся к бою. Сообразив, что сейчас в коридоре начнется смертоубийство, Феня коршуном кинулась на Риту, втолкнула совершенно уже не сопротивляющегося, растерянного ребенка в детскую, заперла дверь снаружи и перевела дух. Слава богу, девочка не увидит драку.
