– Дай честное слово, что больше не станешь изменять жене, а потом обвинять супругу в адюльтере, чтобы взвалить на нее ответственность за нехорошие болезни.
– Штоб с места не сойти! – закрестился быстро Иван. – Только спасите!
Вам, наверное, покажется странным, что из особняка, в котором живет много собак, можно уехать ночью, не потревожив никого? Только наши псы укладываются на мягкие одеяла часов в десять вечера и мирно дрыхнут, не раскрывая глаз. Каждый из них пребывает в уверенности: темное время суток предназначено для полноценного отдыха, сторожить дом нужно после завтрака.
В приемном покое клиники маялся от безделья молодой паренек в белом халате.
– Здравствуйте, – мило сказала я, – нам бы с врачом поговорить.
– Слушаю, – принял серьезный вид юноша.
– Вы доктор?
– Кандидат наук Стрельцов Юрий Михайлович.
– Простите, думала студента ночью оставили, – ляпнула я. – Извините, не хотела обидеть.
– Это комплимент, – весело ответил Стрельцов. – Значит, веду правильный образ жизни, если за двадцатилетнего схожу.
Что у нас?
– Рога, – печально произнесла я, – маленькие такие.
Юрий Михайлович кашлянул.
– Давайте не будем нервничать. Вы у нас наблюдаетесь?
– Да, но рога не у меня.
– Хорошо, – с терпеливостью профессионального лекаря продолжил Стрельцов, – понятно. У кого появились наросты?
– У него, – ткнула я пальцем в Ивана.
– И еще хвост, – опустив глаза в пол, добавил садовник.
– Где? – изумился терапевт.
– Хуча представляете? – решил прибегнуть к испытанному объяснению Иван.
– Нет, – ответил врач. – Это что такое?
– Хуч? – обиделся Иван. – Он мопс, милый такой. У меня хвост, как у него.
Юрий Михайлович нервно одернул халат.
– Вы зря привезли сюда пса. Ничем не помогу собаке, для животных специально открыты ветеринарные лечебницы.
– Хвост у мужчины, – перебила я врача, – и рога тоже. Ваня, продемонстрируй. Подожду результатов осмотра в коридоре.
Спустя полчаса Юрий Михайлович высунулся из кабинета.
– Идите сюда.
Я покорно шагнула в кабинет.
– После детальной беседы с вашим мужем… – завел Стрельцов.
– Иван не мой супруг, – поправила я.
– Простите, – вежливо извинился врач, – обсудив проблему с вашим сыном…
Вот тут я разозлилась не на шутку.
– И не сын! Иван – садовник!
Стрельцов кашлянул.
– Хорошо!"
"– Дарь Ивановна мне родней всех, – не упустил возможности польстить мне Иркин супруг. – Жаль, перепугал ее. Упал на кровать, а она спит…
Брови Стрельцова полезли вверх.
– Так что с мужчиной? – перебила я Ивана.
