Ну че, двинули?
Решив послушаться Толяна, я тщательно закрыла машину, и мы потопали по дороге, сложенной из бетонных блоков. Мальчик оказался прав: буквально через двадцать метров относительно хорошая проезжая часть трансформировалась в ямы и колдобины.
– Во, Хасановка, – ткнул Толян рукой вниз. – Туда раньше лестница вела, ща тоже спуститься можно, но опасно, ступеньки выкрошились.
– А где же дома? – растерялась я.
– Их зимой растащили, – пояснил Толик, – дерево ж.
– Улица Ленина, дом один… – невесть зачем произнесла я вслух.
– Он тама стоял, – указал влево подросток. – На двоих был, в одной половине Ванькины жили, ихняя дочка, Светка, со мной в школу ходила, у нас тогда школа еще была. А кто в соседях был, не помню, вроде бабка, а может, и нет. Дом то ли сгорел, то ли раскатали его.
– И давно избы разрушили?
Толян взъерошил и без того не слишком аккуратно причесанные волосы.
– Не знаю, давно сюда не хожу. А зачем? Знаете, где я дрова беру?
– Нет, – машинально поддержала я разговор.
Мальчик гордо рассмеялся.
– Сам додумался. Дураки избы разбирают, а я хитрый – на Октябрьской улице клуб стоит, его заперли, а внутри все оставили: мебель и всякое. Вот оттуда и выношу. А че? Раз побросали, то ничье, ненужное. Так ведь?
Я глубоко вздохнула:
– Скажи, тут остался кто-нибудь из коренных жителей? Ну тех, кто помнит прежние времена?"
"Толян почесал переносицу.
– Мамка моя, – уверенно ответил он. – И еще баба Маня…
– Отведи меня к ней, – попросила я.
– К кому?
– К бабе Мане.
– Так она померла, – пожал плечами подросток, – уж две недели как.
– Тогда пошли к твоей маме, – не сдалась я.
– За фигом?
– Мне необходимо с ней поговорить.
– Не выйдет, – зевнул Толян.
– Почему?
– Бухая лежит, – мирно пояснил мальчик. – Как начала на бабкиных поминках квасить, так до сих пор не просохла.
– Все-таки проводи меня, вдруг получится пообщаться.
– Даже начинать не надо, – философски отметил Толян.
Но я решительно приказала:
– Показывай дорогу! Приведешь к маме, получишь еще денег.
– Лады, – оживился Толян, – поперли влево, так короче.
Идти оказалось достаточно далеко. Мы лезли через какие-то овраги, продирались сквозь кусты и в конце концов оказались на кривой улочке, по обе стороны которой стояли покосившиеся развалины с выбитыми стеклами.
Толян остановился около почти повалившейся на правый бок избушки и деловито велел:
– Бабки вперед! А то мамку узырите и не заплатите.
Я покорно вынула из кошелька несколько купюр.
