Да уж… Глупее поведения и не придумать. Ну нельзя же отрицать очевидное, Боровиков вовсе не идиот, он слышал голос Тёмы.
– Я тут одна, – пела Танечка, – абсолютно одинокая.
В этот момент за окном залаяла собака, очевидно, кто-то из соседей выпустил своего пса на прогулку перед сном, и Снап решил ответить собрату. Недолго думая, он разинул пасть и принялся мерно гавкать:
– Ав, ав, ав…"
"– Я дома, – повысила голос Таня. – Кто лает? Кобель. Ха-ха-ха, милый, это уже слишком, надеюсь, ты не ревнуешь к ротвейлеру? У нас нет в квартире животных? Да, действительно.
Откуда тогда псина? Э… Э… Э… Ну что ты, какие мужики с собаками, право, смешно. Фу, заткнись! Ишь, разгавкался, придурок! Милый, я не лгу тебе. Клянусь своими брильянтами, я одна! Откуда лай? Э… э… э… Из телевизора. Да! Точно! Гляжу кино! В гордом одиночестве. Что? Телику нельзя говорить: «Фу, заткнись»? Милый, ты слишком придирчив. Я одна! Одна! Одна! Ладно, пусть тебе Дашка объяснит.
Трубка ткнулась в мою ладонь.
– Придумай что-нибудь, – прошипела Танюшка, – Серега совершенно взбесился!
– Привет, – фальшиво весело воскликнула я в телефон.
– Совсем моя завралась! – заорал Боровиков.
– Вовсе нет, – заюлила я.
– Говорит, кукует одна!
– Верно, тут никого.
– А ты?
– Я?
– Ну да, ты! Разве можно сказать: «Нахожусь в одиночестве», если сидишь с подругой? – справедливо заметил ревнивец.
– Ну… понимаешь… я для Танечки пустое место, мы настолько близки, что перестали замечать друг друга.
– А пес? Кто там лает?
– Это Снап, мой ротвейлер.
Я его с собой взяла, пусть погуляет, заскучал в Ложкине.
– Танька сообщила, что гавкает в телике, а ты говоришь про Снапа. Кто из вас брешет?
На секунду я растерялась, но потом решительно ответила:
– Никто.
– Да? – перешел в диапазон ультразвука Сергей. – Так что, Снапа по телику показывают? Он новости читает?
– Именно так, – обрадовалась я подсказке, – впрочем, диктором Снапуна не брали, наш мальчик снимался в программе «Дог-шоу», я кассету показываю.
Боровиков притих.
– Видишь, – обрадованно продолжила я, – ни к чему волноваться, полнейшая тишина.
– На плите чегой-то горит! – завопил Иван, совсем некстати влетая в спальню. – Чадит и чернеет!
Ирка, всплеснув руками, кинулась на первый этаж.
– Что за мужик там? – загремел Сергей. – Он про плиту говорил, я слышал его расчудесно.
Я показала садовнику кулак и сладко пропела:
– Это не мужик, а всего лишь Иван.
– Иван?
– Да, Ваня.
