Обзывает алкоголичкой, проституткой и ежедневно звонит в дверь с заявлением:
– Уже пять минут двенадцатого, а у вас телевизор грохочет…
– Не стоит верить в глупости, – сказала я Валерии.
Хозяйка квартиры подняла глаза.
– Я тоже так думала сначала. Но через год после нашего обмена мой муж умер в одночасье – сидел, пил чай и вдруг упал лицом в тарелку. Тромб оторвался. Затем девка моя от рук отбиваться стала, на работе ерунда какая-то началась, пришлось уволиться. Поневоле поверишь в проклятие. Очень мне отсюда съехать хочется, готова даже на меньшую площадь, но никто не соглашается.
Аля, кстати, после обмена сразу исчезла – с работы живо уволилась, наверное, боялась, что я ее упрекать стану. Конечно, можно было бы поехать к ней домой и устроить скандал. Но в чем ее винить? Заявить о проклятии? Смешно же!
– Значит, вы знаете адрес Алевтины, – сделала я вывод из услышанной истории.
– На Волгоградском проспекте она теперь живет, далеко отсюда.
Глава 22
Сев в машину я снова глянула на адрес Алевтины. Волгоградский проспект действительно не ближний свет, если учесть, что нахожусь в районе Красной Пресни.
Ехать к Кулькиной придется через весь город, обязательно попаду в пробки, проведу в пути часа два, и что? Позвоню в дверь, ее откроет дочь Алевтины. Ей же, наверное, за двадцать, вполне вероятно, что девушка, на подростковую грубость которой жаловалась Валерии мать, благополучно вышла замуж, родила отпрыска, а то и пару. Внезапному приходу незнакомой тетки никто не обрадуется, да и поговорить с Алевтиной по душам не удастся – дочь, зять, внуки станут сновать туда-сюда, навострив любопытные уши.
В подобной обстановке не до откровенных признаний.
Я завела мотор и поехала в сторону МКАД, продолжая размышлять над имеющейся информацией. Очень хорошо теперь понимаю, кто поставил спектакль: конечно же, Алевтина Кулькина. Она – единственная оставшаяся в живых участница неудачного налета, и она очень давно поклялась отомстить Волковым, задумала извести всю семью. Более того, пятнадцатого мая убивала тех, кто, по ее мнению, виноват в кончине Федора: вначале Петра Михайловича, потом Ксюшу… Хотя в чем провинилась девушка? В день, когда погиб Федор, Ксения еще ходила в школу, она и знать не знала, что задумали родители.
Я включила сигнал поворота и выскочила на Звенигородское шоссе. Спасибо нашему рачительному мэру, он построил замечательную новую дорогу, и благодаря «свежей» магистрали мой путь до Ложкина сейчас сократится вдвое. Правда, боюсь, счастье ненадолго.
