Проехав несколько миль по шоссе, Александр направил мощную машину в сторону холмов, и они какое-то время упорно поднимались по узкой неровной дороге.
– Мне следует извиниться за свое вчерашнее поведение, – сказал Александр густым басом, нарушив тишину. – Признаюсь, переборщил.
Мелани упорно продолжала смотреть вперед. Запоздалые извинения не оправдывают его недостойного поведения. Он жестоко посмеялся над ней, не принимая во внимание ее чувства.
– Ты поступил отвратительно, тем самым подтвердив, что ни на йоту не отличаешься от… меня.
– Она запнулась, но вовремя вспомнила, что он принимает ее за другого человека. – Ты считаешь меня подлой, развратной девкой, тогда ответь, кто ты после вчерашнего? Какой вердикт ты вынесешь себе?
– Я уже извинился, – холодно процедил он сквозь зубы. От напряжения у него побелели костяшки пальцев. Он только носит маску непроницаемого человека, на самом деле его задевает происходящее.
– И ты считаешь, что этого достаточно? – Его холодная наглость действовала ей на нервы.
– Извинился – и все? Послушай-ка, что я тебе скажу. Не смей больше никогда ко мне даже пальцем прикасаться! Меня от твоих прикосновений тошнит! Пусть ты считаешь меня продажной девицей, жадной до разного рода сомнительных приключений, но ты не лучше. Скрываешься за фасадом любящего брата, но на деле это не так! Если бы ты любил Димитриоса, то был бы доволен, что у него появилась возможность наладить отношения с любимой девушкой! – От клокочущей ярости Мелани покраснела и, повернувшись, посмотрела на Александра.
Тот продолжал вести машину, лишь иногда у него подрагивали уголки рта.
– Запела по-другому? Любимая девушка? Ха! – ядовито произнес он, не поворачивая головы. – Может, в скором времени признаешься, что рассталась с Димитриосом по ошибке и по-прежнему любишь его? Не забывай, мы с тобой обо всем договорились. Димитриос и ты не будете вместе, он должен оставить тебя!
Ей захотелось бросить вызов его самоуверенной наглости, пробить брешь в стене холодного безразличия.
– Знаешь что? Мне тебя жаль. Ты всегда все решаешь за всех, считаешь себя непогрешимым. А на самом деле ты просто высушенная раковина. Тебе незнакомы человеческие чувства. Вот Димитриос, тот еще способен любить! А ты, я уверена, еще никогда никого не любил! И неудивительно…"
"Александр так резко затормозил, что она ударилась грудью о переднюю панель. Его лицо было сплошной гримасой ярости.
