Я открыла рот от удивления, а Хам с усмешкой поднял мою упавшую челюсть и заправил за ухо выбившуюся прядь волос.
– И кто бы мог заподозрить такую изощренность в столь светлой головке. Молодец!
Меня похвалили?!
Я стояла как громом пораженная, а демон пошел себе дальше, заложив руки за спину. До меня донеслось:
– Муравьи в штанах…
И плечи его подозрительно подрагивали. Будь это кто-то другой, я бы сказала, что он поспешил уйти, чтобы не рассмеяться в голос. Но это же высший демон! Кстати, они вообще смеяться умеют? Я его ни разу даже улыбающимся не видела.
В шоке потерла подбородок, который горел от прикосновения демона. В голове промелькнул вопрос: «А Хама, часом, не подменили?»
Так и не найдя ответа, поспешила за убежавшими уже далеко адептами. Все же контур проверить за ними нужно. Хотя, зная последствия, наносить они его будут особенно тщательно.
* * *Первый день как-то незаметно перешел во второй. Где-то ближе к полуночи я прогнала адептов спать. Выспавшиеся воины эффективнее, чем злые и сонные.
Сама же смогла добраться до комнаты только ближе к двум часам, так как проверяла все, что мы сделали за день. Много, кстати, сделали. Закрыли три четверти периметра Академии и обозначили границы ловушек. Остальные адепты обходили нас за километр. Желающих пробежаться на спор больше не находилось.
Второй день оказался еще насыщеннее, особенно для целителей и артефакторов. Хам не просто организовал проверку их готовности. Он ярко показал, насколько безжалостными могут быть высшие в боевой обстановке.
Если кто-то из адепток пытался изобразить истерику, ее мгновенно обрубали колкой фразой, типа:
– На войне вы врага не разжалобите!
– Думаете, ваши слезы спасут раненого?
– Ваши рыдания могут услышать. И вы отправитесь на небеса вместе с пациентом.
В итоге целительницы к концу дня вдруг как-то резко собрались и поняли, что от них требуется. А потом и вовсе заслужили скупую похвалу от Хама и одобрительный кивок от Виланда. Это когда они догадались привлечь оставшихся без дела провидиц к тому, чтобы перетаскивать «раненых» и выполнять работу «принеси-подай» в разбитом лагере.
Роли раненых выполняли адепты, которых преподаватель иллюзий из людей, по имени Грик, как следует «гримировал». Накладываемые им иллюзии в виде оторванных конечностей, крови и результатов изощренных проклятий выглядели так натуралистично, что сначала половина адепток падала в обморок, а вторая половина с визгом разбегалась.
