Так спешили, что забыли про Артуро.
Герцогу проще, он в исподнем, но китель для приличия натянул. Наша компания выглядит комично, в любой другой ситуации, я бы рассмеялась. Но сейчас, увы не до смеха.
Комната королевы распахнута если, конечно, Артуро не ошибся и это она.
— Что случилось? — Мазарини не спешит входить, мы все ощущаем неприятное магическое «поле». Что-то произошло, неприятное.
Наконец, адъютант принёс факел, мы как испуганные дети, не входя, посветили в дверной проём.
— Девушка лежит на кровати.
Рикардо, куда! Я сама, забыл, что только у меня защита! — громко шепчу на мужа, а то он уже рванул спасать несчастную.
— А может, пусть сам герцог? — не без иронии в голосе заметил Рик.
— В другой раз позволим ему геройствовать. А пока я сама! Если не справлюсь, зовите на помощь Феликса! — не успеваю получить удивлённые вопросы почему его, и вхожу.
Книга закрыта и тихо лежит на постели. Попробовала осторожно пальчиком за уголок приподнять крышку переплёта, но она как кирпич. След магической работы рассеивается слишком быстро, словно ничего и произошло.
Смело беру её и ничего! Магии в ней ноль! Как отрезало.
— Не доверяю я таким метаморфозам, но книгу словно обнулили. Вообще, нет никаких следов магии. И это хорошо!
Крикнула мужчинам, наблюдающим за мной из-за порога.
— Так войти можно? — шепчет Рик.
— Карло и Рикардо с факелом входите, остальные могут разойтись! Ничего интересного. Девушка просто очнулась в незнакомом месте, испугалась, надо было с ней кому-то остаться.
Любопытные начали расходиться, Рик и Карло теперь стоят около кровати, а я пытаюсь нащупать пульс женщины.
— Она живая, я это чувствую. Но как в глубокой коме. Сердце бьётся.
— Может быть есть какое-то заклинание, возвращающее к жизни? — Рикардо помог мне положить девушку и поправил подушку под её головой, Карло светит нам огнём, ему очень интересно, что я сделаю? Хочет понять, есть ли во мне магия?
А пусть тоже поучаствует:
— Кого возвращать? Герцог, вы можете определить, кто эта женщина, не вселилось ли в неё зло? Из книги могла любая гадость прокрасться! — мой громкий шёпот, кажется, и стал тем самым заклинанием.
— Сама ты гадость! — с хрипом, неожиданно для нас, девица простонала и открыла глаза.
— Вот не надо валить с больной головы на здоровую. Элизабет! Это ведь ты! Уж твой след я отличу из тысячи! — стоило ей заговорить и я сразу узнала по голосу. Надо же, какая проныра, нашла-таки новое вместилище души.
— Я ничего не помню.
