Кстати, что мы будем делать с техникой, поступившей в Советский Союз по ленд-лизу – отдадим обратно или будем оплачивать?
– Проблемы Рузвельта нас волнует в наименьшей степени, – хмыкнул Сталин, – примерно так же, как проблемы негров беспокоят старого американского шерифа. Сумеют выбраться из этого положения – молодцы, не сумеют – плакать никто не будет.
Что касается техники, полученной нами по ленд-лизу, то мы должны оставить себе все, что можно использовать в мирное время в народном хозяйстве, а остальное можно возвращать, поскольку для решения всех возможных оборонных задач нам хватит оружия собственного производства.
– И авианосцы с эсминцами тоже вернуть? – быстро спросил Молотов.
– Флотские будут резко против. Своих кораблей такого класса у Советского Союза еще совершенно недостаточно.
– Корабли возвращать не надо, – веско сказал Сталин. – Тем более что они уже оплачены передачей американцам некоторых технологических секретов гражданского и военного назначения, а иначе не видать бы нам их как собственных ушей.
А теперь я хотел бы услышать, что нам по этому поводу скажет товарищ Антонова…
– Этот день, товарищ Сталин, мы приближали как могли, – ответила Антонова. – Многие из наших товарищей погибли, другие были ранены, но теперь, оценивая случившиеся мировые изменения, я могу сказать, что мы хорошо сделали свое дело.
Победа в войне одержана, теперь надо, не расслабляясь, выиграть для Советского Союза мир.
– И это верно, – кивнул Сталин, – нам предстоит такая тяжкая работа по переустройству и усилению Советского Союза, что любая война на ее фоне покажется легкой прогулкой. Главные трудности у нас еще впереди."
