— Ты единственный из моих сыновей, который всегда знал, что нужно делать.
— Только не сейчас, — развожу руки. — Только не сейчас, бать.
Он видит панику в моих глазах и кладет руку мне на плечо.
— И сейчас тоже.
Кивает, отпуская меня, а я разворачиваюсь и бегу к парковке. Прыгаю в тачку, дрочусь с ней, потому что меня заперли со всех сторон, а башка не варит. Когда я наконец с визгом шин срываюсь, звонит телефон.
— Ты знаешь, где она? — кричу брату.
— Да, — отвечает тот и тяжело вздыхает. — Дим, я отвезу их к рыжей домой.
— Я еду туда!
— Да погоди ты! — психует. — Она попросила не говорить тебе, но сам понимаешь, я не могу этого не сделать.
— С ней все в порядке? — выдыхаю.
— Да, но расстроена сильно. Не думаю, что сейчас она в состоянии говорить трезво. Как и ты, брат.
— Что ты предлагаешь?
— Да нихера я не предлагаю! — снова нервничает. — Я сам ни черта не знаю, как я могу советы раздавать?!
Притормаживаю у обочины и откидываю голову на подголовник, закрываю глаза. Полнейший бардак! Да какого хера вообще?!
— Слав, — зову брата тихо, — ты отвези их домой.
— Приедешь?
— Конечно приеду.
— Ясно.
Выхожу из тачки и заглядываю в круглосуточный. Покупаю пачку сигарет, падаю на капот тачки и курю. Я баловался когда-то давно, в студенчестве, и бросил. Но сейчас планку рвет. Хочется нажраться до потери сознания, но это не вариант, поэтому все, что остается, — сигареты. Тяну тяжелый дым и выдыхаю его в небо.
Когда подъезжаю к дому Тани, сразу вижу тачку брата. Паркуюсь рядом, но подниматься не спешу.
Остаюсь внутри. Курить и размышлять.
Заебался я что-то. И игры эти тоже порядком надоели.
Она должна мне верить. Если Соня не будет верить сейчас, ни о каком будущем и речи быть не может. Прошлое черной тенью будет преследовать нас по пятам всю оставшуюся жизнь. Запустит свои мерзкие щупальца в нашу семью, отравит ее, уничтожит все светлое, что может быть.
Я ни разу, ни единого гребаного раза не соврал ей. Впереди вся жизнь, возможны еще неоднозначные моменты, — и что, так будет каждый раз? С оглядкой на прошлое?
Открывается дверь тачки, и ко мне садится Слава.
— Не знал, что ты куришь, — вскидывает бровь.
— Я и не курю, — затягиваюсь.
— Ну да, — поджимает губы и тянет руку.
Вкладываю ему пачку в руку, он выбивает из нее сигарету, прикуривает, а пачку засовывает в карман своих брюк. Улыбаюсь.
— Как она? — машинально поднимаю взгляд на Танины окна.
— Херово, но оклемается. Сам-то как?
— Заебался, — отвечаю просто и выкидываю окурок.
