Даже во времена нашего студенчества он просто появлялся и раскрашивал мою жизнь в яркие краски. Все проблемы и страхи исчезали. Я всегда чувствовала его любовь, всегда нуждалась в этом мужчине.
— Димка, — шепчу я и нахожу его губы своими.
— Ну наконец-то, — отзывается он и целует меня.
Мы снова сходим с ума, ненасытно припадаем к любимым губам. Совершенно бесстыдно целоваться вот так, среди бела дня, но я просто не знаю, как остановить себя.
Глава 32. Замкнутый круг
Дима
Все утро я как сумасшедший ищу Соню. Поначалу отпустил, а потом жалел, что пошел на поводу у нее.
Калинину же нельзя выпускать из поля зрения. Стоит только расслабиться, как она тут же делает неверные выводы и выдумывает себе невесть что.
Сначала я звоню ей, но она не отвечает. После пишу сообщения, уже заведомо понимая, что не ответит. Чуть позже звоню Аделии, чтобы встретиться и поговорить о том, что вообще сейчас происходит, но та очень занята перед вечером, и мы договариваемся поговорить с ней там.
Это не очень хорошая идея, потому что на мероприятии будет куча людей.
Не хочется обсуждать важные вещи у всех на виду, но варианта другого я не вижу, потому что оттягивать все это и дальше — полный бред.
Параллельно собираюсь к Татьяне, подруге Сони.
Как раз в этот момент в дверь звонят. Иду открывать. На пороге наблюдаю своего брата.
— Ты один? — неуверенно спрашивает он и заглядывает в квартиру.
— Один, — я отхожу и пропускаю брата внутрь.
— Всех своих дам проводил? — аккуратно спрашивает и окидывает меня внимательным взглядом.
— Всех, — коротко говорю я. — Видел, да?
— Курил на балконе, а тут гляжу: Аделия заходит в подъезд, но потом быстро выходит. А следом твоя Соня выбегает. Брат, в ты дерьме, да? Просто признай это!
Славик разувается, проходит в гостиную и нагло плюхается на диван, закидывает руки за голову. На нем светлые джинсы и обычная белая футболка, такое ощущение, что он просто пришел ко мне в том, в чем ходил дома.
— Я в дерьме, — честно и спокойно признаю я.
— Давай-ка поподробнее, — он садится ровнее, а я опускаюсь на кресло напротив дивана.
— Что говорить, Славян? Я сох по Соне еще в универе, ты же сам застал тот период, потому что еще жил с родителями.
— Да-а, брат, это было странно. Я, наверное, никогда не видел тебя таким. Ты начал бухать, причем жестко. Я впервые в жизни наблюдал тебя в бессознательном состоянии.
— Все это потому, что план, который я нарисовал себе в голове, просто развалился, — я откидываю голову на спинку кресла.
