Вчера я небрежно смыла макияж, и под глазами черные круги, волосы спутаны из-за того, что вчера я помыла голову, но так и не расчесалась. Щеки бледные, впалые, губы потрескались.
Раскрываю полы халата и смотрю на свое обнаженное тело в отражении. Я, вообще, не худышка, у меня всегда было все на месте, но пышностью форм я не отличалась. Сейчас же наблюдаю впалый живот и огромный синяк на ребрах. Не знаю, что там, — просто ушиб или перелом, но выглядит не очень.
— Твою мать, — слышу шипение позади себя.
Резко запахиваю халат и разворачиваюсь.
Волков стоит в дверном проеме и ошалело разглядывает меня. Запускает руку в волосы и нервно сдавливает их.
— Прости, — выдает хрипло."
"— Мог бы и постучать, — так же нервно отвечаю и я и чувствую, как мой голос начинает дрожать.
Взгляд Димки тяжелеет, ложится теплым грузом на плечи и распространяет по телу горячие импульсы, которые, спускаясь ниже, клубятся внизу живота.
— Там привезли обед. Пойдем. Тебе нужно перекусить, — с трудом выговаривает он.
— Я бы хотела сначала принять душ, — тихо отвечаю я.
— Конечно. Только аккуратно. Дам тебе полотенце.
— А можно что-то из одежды? — прошу неуверенно.
Дима кивает на дверь в гардеробную позади меня и говорит:
— Возьми все, что тебе нужно, — разворачивается и уходит.
Это что, получается, он позволил мне рыться в его вещах? Я нерешительно открываю дверь и вижу небольшую гардеробную, в которой автоматом зажигается свет.
Мое сердце начинает бешено стучать в груди, я понимаю, что с опаской открываю ящики и смотрю на их содержимое — боюсь увидеть там женскую одежду, но ничего такого там нет.
Ровными стопками лежит белье, галстуки скручены, в другом ящике разложены запонки и несколько часов, часть одежды висит на плечиках. Поднимаю руку и прохожусь пальцами по дорогим пиджакам. В помещении витает легкий и ненавязчивый аромат парфюма — скорее всего, от одежды.
Беру черную футболку и серые домашние брюки, прикладываю их к лицу и тяну в себя их аромат. От вещей пахнет кондиционером.
Прекращая экскурсию по жизни мужчины, который не принадлежит мне, отправляюсь в ванную комнату.
Мою себя тщательнее, добиваясь нормального внешнего вида.
Пару раз подкатывает тошнота, но я держусь.
Когда выхожу из ванной комнаты, Дима стоит возле окна и, глядя в него, беседует по телефону:
— Да, Аделия… Нет… Я позвоню тебе позже…. Хорошо.
Он говорит с ней мягко, с уважением, но без какого-либо подтекста. Оборачивается, и я вздрагиваю от взгляда, которым он пробегается по мне.
