Так что, девочки, ложимся спать, а утром едем забирать Димку.
Ликую! Внутри разливается счастье: наконец-то мы будем вместе! Осталось ночь переждать, и все эти приключения закончатся.
По очереди принимаем душ. Деля заглядывает ко мне в комнату:
— Сонь, можно я посплю сегодня с тобой? — ей неловко. Я понимаю, что идти к Роме ей некомфортно.
— Конечно, — с готовностью откидываю одеяло и начинаю двигаться в сторону.
Кровать огромная, нам вдвоем с лихвой хватит места.
— Дель! — зовет ее из спальни Рома. — Иди спать ко мне, пусть Соня спокойно выспится.
В конце концов, я не кусаюсь… Ну если только чуть-чуть, — последнее сказано совсем тихо, но мы все равно слышим.
Я тихонечко смеюсь, а Аделия закусывает губу, пытаясь скрыть улыбку.
— Беги, — киваю ей. — Со мной все будет в порядке.
Аделия уходит. Закрывает за собой дверь.
— А вот насчет тебя я не уверена, — хихикая, засыпаю.
Глава 50. Еще лучше
Дима
Может ли время тянуться еще медленнее? Кажется, в этом каземате оно и вовсе остановилось. Там зима, часом, не началась? Мы сидим с Беловым в разных клетках и отделениях.
Я не видел его несколько дней. И согласился бы не видеть всю оставшуюся жизнь.
Я никогда не разочаровывался так в людях, как в нем. А ведь он был относительно нормальным. По молодости мы много гуляли вместе. И лишь в последние годы учебы в университете он стал меняться к худшему. Почему такое произошло — непонятно. Зависть? Жадность? Что это вообще такое?
На третью ночь в камеру заходит мент:
— Волков, на выход!
Ну наконец-то! Какого хера сразу не выпустили — непонятно.
Тянули резину. Думаю, Белов пытался что-то намутить, но у него нихера не вышло. А Соне еще надо по жопе надавать за то, что полезла сюда. Ни к чему ей это все, я бы и сам разобрался, Семенович бы помог.
Ведут по коридорам, к выходу. От меня воняет, о душе тут и речи не нет. Щетина отросла, засохшая кровь стянула кожу, жуть как хочется искупаться и привести себя в порядок. Проходим формальности: ставлю какие-то подписи, забираю свои вещи. На выходе сталкиваюсь с Русланом.
Он выглядит не лучше меня, разве что башка не пробита. Но морда такая же сине-красная, как и у меня.
Видит меня, сплевывает.
Засовывает руки в карманы брюк, подходит ближе. Его адвокат следует за ним, озирается по сторонам. Кладет руку ему на плечо, мол, тормози. Белов скидывает руку.
— Что, друг дорогой, меня любимая встречает, — кивает подбородком на симпатичную шатенку, которая нервно теребит ручку сумки. — А твоей любимой ты нахер не нужен.
