– Все так же в Нагое? Один успешно торгует «Лексусами», другой выращивает конторских крыс?
– Точно.
– Ну а сам-то как? Доволен жизнью?
– В целом да… Работаю в токийской железнодорожной компании. Станции строю.
– Как же, слухи и до нас долетали, – сказала Эри. – О том, что живет наш Цкуру в столице, строит станции да вокзалы. И встречается с очень смышленой подружкой.
– Пока так, да.
– Значит, все еще холостяк?
– Он самый.
– Как всегда, стараешься жить по-своему?
Цкуру промолчал.
– Ну и о чем же вы говорили?
– О том, что произошло между нами шестнадцать лед назад, – ответил Цкуру.
– И о том, что случилось с нами за эти шестнадцать лет.
– А с ними встретиться тебе тоже посоветовала подруга?
Цкуру кивнул.
– Она сказала, что я должен хорошенько разобраться в своем запутанном прошлом. Иначе я никогда от него не освобожусь.
– То есть она чувствует, что тебя… терзают какие-то нерешенные вопросы?
– Да, чувствует.
– И не хотела бы из-за этого тебя потерять?
– Пожалуй.
Эри стиснула в ладонях чашку, словно проверяя, насколько та горяча.
И сделала глоток.
– Сколько ей лет?
– На два года старше меня.
Эри кивнула.
– Я так и думала. Тебе должно быть лучше с женщинами старше тебя.
– Возможно.
Они помолчали.
– Всю жизнь нас терзают какие-нибудь нерешенные вопросы, – наконец сказала она. – И все они связаны между собой. Не успеешь с одним разобраться, тут же другой навалится. И освободиться от них совсем, наверное, не так уж и просто. Ни тебе с твоей жизнью, ни мне с моей…
– Конечно, совсем освободиться – не просто.
Но это не значит, что нужно давать им накапливаться нерешенными, – сказал Цкуру. – «Как бы мы ни хоронили воспоминания – историю не сотрешь»… Так сказала моя подруга.
Эри встала, подошла к окну. Потянула вверх раму, открыла – и снова села за стол. Под далекое прерывистое постукиванье лодки о причал ветер играл занавесками. Она смахнула челку со лба, положила руки на стол и посмотрела на Цкуру.
– Некоторые печати прирастают так, что их уже не сорвать.
– А никто не собирается срывать их насильно. Мне это не нужно. Я просто хотел бы взглянуть, что это за печати.
Эри посмотрела на свои руки. Они стали куда крупней, чем их помнил Цкуру. Длинные пальцы, стриженые ногти. Он представил, как эти пальцы вертят гончарный круг."
"– Ты говоришь, я здорово изменился, – сказал Цкуру. – Да, я и сам так думаю. Шестнадцать лет назад мои лучшие друзья обрубили со мной отношения.
