Твоя жена должна быть под стать тебе: стильной, умной, современной, стройной. Такой, как я… - сказала она сексуальным голосом, а дальше послышалось чмоканье. - М-м, сейчас ты еще больше меня возбуждаешь. Наверное, это гормоны».
«Подожди!» - сказал Кирилл.
Я замерла в надежде услышать, что он ее пошлет, что скажет ей, что она выдумала беременность, скажет, что любит меня и никуда от меня не уйдет.
Но… вместо этого он произнес возбужденным голосом:
«Я дверь закрою, чтобы нам не мешали».
Когда я скинула звонок, то первым делом пошла собирать вещи.
Кидала в чемодан все подряд, давилась слезами, неистово кричала на всю квартиру и ненавидела его за то, что он стал таким.
Ведь когда мы скромно жили на съемной квартире, у нас было все по-другому: Кирилл был обычным работягой, я - учителем в школе. И мы умели радоваться каждому моменту! Каждой ерунде!
Помню, купили ведро с гвоздями за сто тысяч и прыгали от счастья.
Какая-никакая, а машина! Ржавая, гнилая, старая, но главное была на ходу.
У нас были уютные вечера в той маленькой квартирке, романтические поездки на той ржавой машинке, и Кирилл тогда был совсем другим…
Приносил мне полевые цветы, обнимал каждую минуту, шептал ласковые слова. А когда ему досталось наследство от деда, то я перестала его узнавать.
Дорвался до красивой жизни!
Сначала он попросил меня уволиться из школы, в которой я работала учителем младших классов.
– Машунь, зачем тебе работать! Мы больше не нуждаемся в деньгах.
И я хочу, чтобы моя жена не за тетрадками сидела до ночи, а уделяла мне больше внимания.
Уделала больше внимания…
Ходила по салонам красоты…
Забивала шкафы ненужным барахлом…
Одним словом: он хотел, чтобы я выглядела как московская фифа, а не как простая, скромная учительница.
– Маш, а почему ты на шугаринг не ходишь? - спросил однажды Кирилл. - Это же вроде эстетично.
– Шугаринг - это в первую очередь больно, любимый.
– Да ты даже не пробовала! Все ходят, и ты сходи.
Вдруг понравится.
И я сходила…
Еле вытерпела! Визжала на весь салон красоты как ненормальная.
Зато муж был доволен гладкостью моей кожи.
Эстет!
Ценитель красоты!
Вспоминаю, как старалась быть для супруга идеальной, как делала то, что мне не нравится, лишь бы угодить ему, и громко всхлипываю от слез.
В ушах троекратно звучат его слова, сказанные Виолетте.
«Малыш, давай не сейчас. Мне нужно доделать дела и ехать домой праздновать».
