В принципе все около дела, но я бы порекомендовала вам понаблюдаться у нас. Резкие боли в животе опасны, как и для мамы, так и для плода. Сдадите анализы, пропьете препараты, которые я назначу, и если все будет хорошо, то через неделю отпустим домой.
Я растерянно смотрю на нее и вытираю слизкий живот.
– Я ведь точно беременна, да?
– Сто процентов! - улыбается врач. - Понимаю, в это сложно поверить, когда так долго ждешь чуда.
В моей голове это не укладывается.
От неожиданной новости я не могу понять, что сейчас чувствую.
Так долго ждала этого момента, и он наступил именно сейчас, когда я стою на пороге развода с мужем…
– Видимо, так было нужно вселенной, - заторможенно бормочу я, кладу руки на живот и вымученно улыбаюсь.
– Что, простите?
– Мысли вслух, - не глядя на доктора, отвечаю я, и, по-прежнему глядя на живот, про себя добавляю:
«Ты - моя награда за то, через что мне пришлось пройти. За все вранье твоего отца, за его измену, за его предательство. В итоге я получила самое ценное, самое дорогое, что могла получить от этих отношений».
Мои глаза застилают слезы, внутри все трепещет от волнения.
Малыш еще совсем маленький, с горошинку, а у меня уже появляется чувство, что я не одна.
– Господи, - шмыгаю носом и шепчу: - Какое же это счастье!
– Обрадуйте мужа, - подмигивает доктор. - Заодно попросите его привезти самые необходимые вещи.
«Моего мужа уже обрадовала любовница! - горько усмехаюсь я. - Пусть воспитывает их общего ребенка. А мы и без него справимся».
Доктор зовет санитарку, та ведет меня в палату, а я по пути звоню отцу.
– Пап, ты когда с обеда поедешь, сможешь завезти мне вещи в больницу?
– В больницу? - испуганно переспрашивает он. - Маш, что с лучилось? Почему ты в больнице?
– Расскажу, когда приедешь, - улыбаюсь я, не желая сообщать ему эту новость по телефону. - Ты не волнуйся только. И маме ничего не говори. Я сама. Что там с сейфом, кстати? Не открыли еще?
Слышу недовольный вздох.
– Минуту назад вскрыли.
Тут четыре пятитысячные купюры и документы на дом.
Мое сердце делает сальто, вниз живота ухает булыжник.
– В смысле четыре купюры? Т-ты… П-подожди… - Хватаюсь за голову, начинаю быстро дышать. - Пап, ты имеешь в виду, что там четыре пачки с пятитысячными купюрами, верно?
– Да какие пачки?! - смеется отец. - Говорю же, что здесь двадцать тыщ!
Не прощаясь с отцом, убираю телефон от уха и, выпучив глаза, зажимаю ладонью рот.
«Где остальные деньги?..
