Я бы тоже сходила помыться, но как только, закутавшись в простыню, я попыталась встать, он вернулся с влажным полотенцем. Собрался мне поставить холодный компресс?
— Я сама, — смущаясь, когда он взглядом потребовал вернуться на диван.
С одной стороны, что он там не видел? Он даже был во мне. Но с другой стороны, все это происходило под опьяняющим воздействием страсти, а сейчас мне стыдно.
Забрав из его рук полотенце, я как можно тверже произнесла:
— Я схожу в душ."
"Не для того, чтобы в одиночестве оплакать свою девственность, а просто подумать.
Я не испытывала сожалений, все получилось так, как получилось. Когда-то я мечтала, чтобы это был Север. Вот Вселенная меня и услышала. Просто в следующий раз нужно посылать более четкий посыл Вселенной. Помимо того, что он должен был сделать меня женщиной, неплохо было бы получить помимо боли еще и удовольствие…
Посверлив меня несколько секунд задумчивым взглядом, Мирон произнес:
— Вымою хорошо ванну и наберу тебе теплой воды.
— У тебя никогда не было девственниц? — спросила я, когда он вернулся и сообщил, что вода набирается.
— У меня никогда не было такой девушки, как ты, — опускаясь на пол возле моих ног. Согнув одно колено, положил на него вытянутую руку. Что бы могло значить его признание? Радоваться или огорчаться? — Меньше всего я хотел причинить тебе боль и испортить первое впечатление от секса, — просто констатируя факт, в его голосе появились знакомые решительные и холодные нотки. Прислушиваясь к себе, я радовалась, что там у меня уже не так саднило, но жжение пока сохранялось.
— Мы исправим, когда у тебя там все заживет, — без капли сомнений в голосе. — Даю слово, что второй раз ты будешь кричать от удовольствия, а не от боли, — от уверенности в его голосе меня тянет улыбнуться, но я сухим тоном произношу:
— Не думаю, что я еще когда-нибудь решусь повторить, — пусть помучается.
— Посмотрим, — никак не выражая эмоций. Повисает пауза в разговоре, я хочу нарушить тишину, озвучиваю мысль, которая все это время крутится в голове.
— Никогда не видела, чтобы ты раньше терял контроль…
Обрываю предложение, потому что понимаю, что проговорилась. Он оборачивается, подозрительно смотрит.
— Расскажешь, как давно мы с тобой знакомы? — сузив глаза.
«Наверное, с моего рождения»… Но если я признаюсь, ты больше никогда ко мне не прикоснешься…
Глава 30
Аврора
От необходимости отвечать меня спасает гудок телефона. Только один человек может звонить — Тарик.
