— Все будет, — Тарик бросает взгляд на поднос. — Вы пока поешьте, а я все организую.
— Пошли людей на поиски двух военных. Они истощены, далеко уйти не смогут. Периметр ты приблизительно знаешь.
— Я поговорю с дядей, — кивает Тарик и уходит.
— Мне так стыдно, я совсем забыла, что Олег и Виталий…
— Ешь садись, — перебиваю Аврору. В ее переживаниях нет смысла. Не видно ее лица, но уверен, что бледная и невыспавшаяся. — Неизвестно, что твой друг нам соберет нам в дорогу."
"Видимо, мы очень сильно мешали, потому что через полчаса все было готово, чтобы мы убрались из особняка Иссама.
Загрузили целый багажник еды, вещей. Оружие я сам сложил.
Как только тронулись, Аврора почти сразу начала клевать носом, но подремать не дали, через двадцать минут были на месте.
— Это ваш дом, — несмотря на протест дяди, Тарик поехал с нами. Видимо, у этого жука есть все-таки немного совести или он действительно хорошо относится к Авроре.
Глава 24
Аврора
— Ты обиделась? — спросил Тарик, прежде чем я вышла из машины.
— Нет, — бросив сухо, последовала за Мироном. Мне было все равно, что за дом нам предоставят, все мысли и чувства остались в другом месте. Юрка ходит по краю — между жизнью и смертью, я должна быть рядом с ним. Держать его за руку и умолять, чтобы он продолжал бороться. Он просто обязан жить…
— Этот дом принадлежит другому моему дяде, он с семьей уехал из Сирии до войны. В доме есть все необходимые удобства, — произносит Тарик, пока Багиров с одним из охранников достает из багажника рюкзаки и оружие.
Дом как дом. Таких в Сирии полно: крыша, двери, окна…
Еще два дня назад я была бы счастлива оказаться в таком тихом, почти безлюдном месте, вдали от лагеря джихадистов, а теперь готова была ночевать у ворот особняка Иссама, лишь бы находиться ближе к брату. Тяжело осознавать, что он совсем один в какой-то подпольной операционной, где нет ни одного человека, который может подбодрить на родном языке. А если он придет в себя и будет меня звать? Сирийцы даже не поймут, что он говорит.
— Мне не нравится, что вы только вдвоем будете здесь жить, но выбора нет, — негромко произнеся это, виновато смотрит на меня Тарик.
Не сразу получается сообразить, о чем идет речь, а когда доходит, злость поднимается новой волной. Надень на меня паранджу, кто бы из гостей Иссама догадался, что я новый человек в его доме? Глотаю упреки, потому что все равно ничего не изменю, нас попросили за ворота, спасибо, что не на улицу выставили и за братом присмотрят.
