Тут же появились люди с носилками. Тихонько выбравшись из машины, я наблюдала, как достают моего брата, перекладывают на носилки и куда-то уносят, тихо переговариваясь.
Надеюсь, там хотя бы прохладно, там окажут ему помощь…
— Не реви, не нужно здесь никому знать, что ты привязана к Каручаеву, — негромко произнес Багиров, почти не открывая рта.
Наверное, он был прав. Демонстрировать излишнюю обеспокоенность — давать повод для манипуляций. Мы ведь не знаем этих людей. Просто Северу меня не понять, будь на носилках его брат…
Обрываю свою мысль, потому что точно знаю, он вел бы себя так же спокойно и невозмутимо.
— Ему приведут врача? — очень тихо спрашиваю я. Север не отвечает. Открывает дверь перед Владимиром, кивает, чтобы он выходил. Допрыгать в дом на одной ноге ему помогает Тарик.
Мы с Севером и, видимо, дядей Тарика остаемся во дворе.
— Раненых сейчас осмотрят, я послал за хирургом своего человека, — поясняет нам на английском свои действия. — Этот человек нас не выдаст, я могу ему доверять, как себе, вы можете пока подождать в том доме, — указывает на отдельное, самое непримечательное строение относительно особняка и других пристроек.
Как выяснилось позже, это домик охраны. В большой комнате, куда нас пригласили, стоял большой диван, стол со стульями и несколько кресел. Очень похоже на комнату отдыха.
— Здесь можно освежиться, — указал на небольшую дверь мужчина, который нас провожал. При посторонних я не решалась заговорить с Севером.
Нас наверняка будут прослушивать, поэтому я даже не знала, как и о чем спросить, чтобы не навлечь на нас беду.
— Никаб не снимай, — шепнул Мирон, когда я отправилась немного освежиться.
Вернувшись в комнату минут через пятнадцать, обнаружила на столе поднос с едой, в графине — сок со льдом. Не притронувшись к еде, я подошла к окну. В это самое время во двор въехала машина, из которой вышли несколько мужчин, они спешно направлялись к основному дому.
Хоть бы это был врач!
— Приехали врачи, — словно в подтверждение моих молитв произнес Север, который в этот момент вернулся в комнату. — Аврора, тебе надо поесть, — трогая за руку.
— Я не хочу, — мотнув головой. Мне сейчас не до еды, замерев у окна, я готова была простоять так много часов, будто мое присутствие, мой взгляд хоть как-то могли помочь брату. Он всегда был моим защитником, очень часто получал от отца за мои проделки.
