По тем коротким записям с камер наблюдения, что нам предоставили, мало что было понятно. Тут полный экспромт. Опираюсь на стену и скрещиваю на груди руки.
В дверях стоял мужик во всем черном, с балаклавой на голове. Командир. Обычно они прячут лица. Позвоночника коснулся холодок.
— Ты кто? — дерзко спросил на английском. — Я требую позвать Абу Вахиба!
Стоит, рассматривает меня внимательно черными, как ночь, глазами. По глазам многое можно сказать о человеке, необязательно видеть его лицо. Передо мной стоит опасный противник.
Зверь в шкуре человека. Как и я, он оценивает меня.
— Абу Вахиб мертв, Майкл, — тянет он, при этом внимательно наблюдает за моей реакцией. С английским у него не очень, но понять можно.
— Как мертв? — повышаю голос, очень правдоподобно изображаю негодование. — Вы понимаете, что это значит для нас всех?
— Понимаю, Майкл, — стягивает с лица маску. Быстро в голове перебираю фотографии, которые изучал последние дни, стараясь запомнить всех командиров и замов. Абу Али — один из приближенных Абу Вахиба.
Предположительно, виделся с Майклом, но точной информации у нас не было.
— Мне нужно связаться со своим руководством, — играю желваками, когда произношу эту фразу.
— Связывайся, — достает мой телефон и протягивает трубку. Всю ночь пробивали номера, удостоверились, что все они «настоящие». — Извини, что вчера так получилось, — разводит руки, ни капли сожаления во взгляде. Шакалы! Доставляет удовольствие мучить людей, даже если это хозяева, которые их прикармливают.
Набираю номер, по которому обязательно ответят на английском.
— Абу Вахиб мертв, — бросаю холодно. Телефон наверняка на прослушке.
— Доложу наверх, — так же холодно. На том конце отбивают звонок.
— Майкл, прежде чем строить дальнейшие планы о нашем сотрудничестве, предлагаю умыться и пообедать, — включает гостеприимного хозяина. Не исчезает ощущение, что я хожу по тонкой струне, которая в любой момент может лопнуть подо мной. Кожей чувствую недоверие Абу Али. А ведь благодарен должен быть, засранец, что благодаря моим ребятам стал здесь главным.
— Здесь я буду обедать? — взглядом обвожу презрительно каморку, в которой не могу выпрямиться в полный рост.
— Нет, — усмехается одними губами, взгляд остается холодным. — Идем со мной, — махнув рукой, поправляет автомат на плече. В коридоре стоят еще двое — в обычной военной форме."
"— Раньше у вас здесь были деревья, — произношу я, когда мы выходим во двор. Указываю точно на место, где росли деревья.
