Не боюсь все бросить. У Яра прекрасно получилось развернуться «на гражданке», я тоже не пропаду, но уйти не могу. Мои парни не хотят разрывать контракты и оседать дома. Я их понимаю. У нас другая психология, там мы короли, профессионалы, способные сотворить невозможное. «На гражданке» все по-другому, наши знания и навыки особо не нужны в мирное время. Прозябая в кабинетах и учебных полигонах, ты все равно теряешь хватку. Твое мастерство «на гражданке» не востребовано. Мне есть ради чего оставаться, но я не брошу ребят.
Они — моя семья, моя ответственность.
— Постараюсь быстро управиться, — если Каручаев не свинтит куда-нибудь, неделю его поймать не могу. Целуемся еще раз, выхожу за порог, а она закрывает дверь."
"В машине мне звонит Юрка. Мы с ним неделю на связи. Как только он поговорил со своим отцом, сам мне набрал. Предупредил, что отец удила закусил, обещает меня сгноить за Аву. Тот как мог пытался заступиться, но с упрямым стариком бесполезно говорить. Юрка решил уйти из армии, послать к какой-то там матери все достижения, которые отец так рьяно ему приписывал.
Понял, что не его это жизнь, чужую проживает. До лучших никогда не дотянет, а быть тем, за чьей спиной в него плюются и говном поливают, устал. Думает, чем заняться «на гражданке». Я ничего советовать не стал, не маленький, разберется.
— Привет, — раздается голос Каручаева-младшего, как только принимаю вызов.
— Здорово.
— Отец едет в штаб. Мы вчера опять говорили, — между строк читаю, что на повышенных тонах. Следующие слова Юрки это подтверждают.
— Скорую ему вызывали, не смирится никак, что к тебе сбежала. Не дави на него сильно.
— Не собирался. Спасибо, — отбиваю звонок.
Авроре не надо знать, что происходит. Юрка по моей просьбе говорит ей, что все относительно хорошо, Авроре не стоит переживать. Я тем более не скажу, что ее отец меня пытается уничтожить. Неужели Каручаев думает, что у него получится пустить меня по миру? А Аврора сбежит от нищей жизни? Не дождется. Моя женщина не будет ни в чем нуждаться.
Жду в приемной. Больше двух часов у генерала идет совещание. Он знает, что я жду, специально затягивает. Я со всеми офицерами знаком, когда выходят из кабинета генерала, пожимают руку. Каручаев в селектор объявляет, что занят, никого к нему не пускать. Это для меня, не для секретаря. Прячу ухмылку.
— Вы куда? — пытается остановить меня девушка, но я уже вошел и даже дверь закрыл перед ее носом. Хотя нужно было предупредить, чтобы она скорую вызвала.
