Для него чудо, что мы оба живыми вернулись, но за это чудо благодарить нас он не собирается. Мне даже к Юрке в больницу одной не разрешал выезжать, будто я опять куда-нибудь исчезну.
Грозился даже охрану ко мне приставить, хорошо, что дальше угроз дело не продвинулось. Наверное, мое равнодушие и молчание убедили, что смысла в его затее нет.
— Сестренка, давай ты не будешь уходить от моих вопросов. Рассказывай, что произошло, пока я в реанимации валялся. Кто тебя обидел? — Юрка берет меня за локоть, разворачивает к себе.
Пакет с пельменями падает на пол, но он не позволяет его поднять. Толкает меня к креслу, пока я не падаю в него. Сам садится напротив.
— Юр, давай ты не будешь придумывать. Никто меня не обидел. Думаешь, мне нравится то, что сейчас происходит? Думаешь, я пережила ситуацию с твоим ранением? До сих пор в слезах просыпаюсь."
"— А теперь по существу, — строгость в его взгляде удивляет. Никогда на меня он так не смотрел. Хотя слышала, что парни в лагере его за глаза называли «чудовище».
Сейчас мне не хотелось думать о службе брата и его отношениях с личным составом. Тут и дураку понятно, что за брата ребята умирать не пойдут.
— Юр, я не понимаю, что ты от меня хочешь? — стараюсь улыбнуться, перевести к шутке.
— Багиров что-то сделал? — мышцы лица под кожей приходят в движение, стоит вспомнить фамилию заклятого врага.
— Ага, сделал! Сделал, Юра! Тебе жизнь спас, не бросил раненого! Меня столько раз спасал, что не сосчитать. Его парни вытащили нас из ада, но вместо того, чтобы благодарным быть, ты тут рожу недовольную корчишь! — сама не замечаю, что кричу.
Достало все. Разве можно быть такими неблагодарными и завистливыми?
— Это его работа, — буркнув недовольно. — Да и небескорыстно он все это делал, — мое сердце замирает, пока я пытаюсь осмыслить слова брата. Но моя вера в Севера настолько велика, что сомнения сразу отсеиваются. Он не станет торговать своей честью и совестью. Мой мужчина выкован изо льда, его поступки прозрачны и честны. — Он свой отряд защитить хотел, чтобы на них не возбудили уголовное дело и не разжаловали.
— Работа? — я вскакиваю на ноги. — Работа вытаскивать детей генерала, один из которых вечно ему подножки ставит? У меня сомнений нет, что это из-за отца на ребят завели уголовное дело! Юр, ты не такой, как отец. Перестань завидовать успехам Багировых. Я устала от вашей ненависти, устала слышать каждый раз, что они выскочки. Я видела, на что способен Мирон, видела в работе его ребят.
