И это, кстати, заслуживает более тщательного изучения, ибо тело то у иного драконье!»
Я тихо вошла в класс мадам Розетты, оставляя все свои размышления за порогом комнаты.
Агата цвела и пахла, рисуя… белого дракона.
— Это ещё что? — возмутилась от души, помня, что белый дракон в особняке сейш Одо только один!
— Ой, бабушка! — подскочила моя стрекоза. — Это Эван! Нлавится?! Он плосил меня налисовать его… Обещщщал подалить сюлплиз!
— Бриана?
— Леди Таис, — проблеяла наша нервно моргающая горничная. — Его Высочество подошёл так внезапно.
Обмолвился парой слов и тут же ушёл, клянусь! Госпожи Агаты Его Высочество не коснулся даже пальцем! Клянусь жизнью!
— Лаааадно, — пропела я, хищно прищуриваясь. — Разберёмся. Мадам Розетта, можно нам перед обедом прогуляться немного?
— Конечно, леди Таис, — почтительно поклонилась гувернантка. — Мы закончили на сегодня с обучением. Леди Агата очень старательная девочка.
— Спасибо. Агатик… идём гулять?
— Да-да-да!
Мы вернулись в персиковые покои, быстро переоделись и вышли на мощённый двор.
Глава 18. Снежный дар от ледяного принца
— Бриана… ступайте вперёд, — чуть приотстала я, преследуя свои цели. — Агатик, ты захватила с собой рисунок ледяного дракона?
— Да, бабушка.
— Умница, внучка. Спрячь в кармашек. Как только дедушка Эван к тебе подойдёт…
— Леди Таис, — выпучила глаза Бриана. — Что же вы такое… Его высочество — наследник действующего генерала Мордреда сейш Сагай! Он молод и…
— Цыц. Этому молодому сорок пять лет! В нашем мире в этом возрасте легко можно обзавестись внуками.
Я в ваш «монастырь» со своим уставом не лезу? Не лезу! Терплю и учу всё, как есть. А после сегодняшнего истеричного, прошу заметить — необоснованного обвинения в ереси, я вообще больше рта не раскрою. Раса у них божественного происхождения! Та «ХА» триста раз! Нравится себя обманывать — ради Бога! Вот и вы в мой «монастырь» нос не суйте. Сказала, что мужчина за сорок пять — это «дед» для трёхлетней девочки? Глотайте, не подавитесь! Шатать свой менталитет никому не позволю.
Раз высокомерные драконы смеют красть нас в свой мир, повышать на нас свой голос, дурить, то я и буду зеркалить. Уж извините.
— Но принц…
Я отмахнулась от слов девушки.
— Этот принц — первый, кто попрал наши права! Похоже, я недоступно объяснила этой бледной немочи, что на мою внучку зариться в своих матримониальных целях — опасно для жизни. Надо переходить на базарно-популярный стиль изъяснения."
"Бриана часто задышала, озираясь по сторонам.
