Я с самого начала не собирался жениться в угоду другим. Даже если речь о благополучии края, вверенного мне. Да и Рагим не переходила черту. В этот раз мать… она точно сошла с ума. Причём до того момента, как менталисты влезли в её сознание!
Дарий прищурился, глядя перед собой.
— Допустим, — начала я мягко, никак не выдавая своего волнения. — Но что ты будешь делать теперь? Насколько я поняла, твоя мамуля заключила целый договор, — пряча горечь за усмешкой, пристально наблюдала за мрачным драконом. — Наверное, магический, да? Это ведь не шутки, верно? Разорвать такой договор наверняка довольно непросто.
Как ты собираешься это делать? И вообще собираешься ли? Отец Элены — казначей империи. Обижать такой род это одно и то же, что рубить под собой ветку, на которой сидишь…
Сейш Одо приподнялся, садясь рядом со мной и беря меня за руки.
— На магический её полномочий недостаточно, милая. Не волнуйся. Вся эта провокация была создана только для одной цели — скандала. Чтобы его избежать, мне пришлось задействовать все свои знакомства.
Больше всего помог Алделл. Казначей сначала был готов раздуть скандал, когда понял, что я не собираюсь жениться на его дочери, но после того, как к нам присоединился сейш Адари, успокоился. Попросил только не разрывать помолвку сразу. Выдержать месяц, чтобы общественность не тыкала пальцами в сторону его единственной наследницы. Элена разорвёт помолвку сама… а пока поживёт в моём замке.
— Зашибись, — буркнула я, придвигаясь к Дарию ближе.
Забавно, что наличие невесты у дракона не оттолкнуло меня, а наоборот.
Подстегнуло к решительным действиям.
Терять мужчину, умеющего исправлять не только свои, но и чужие ошибки — верх идиотизма. Меня можно обвинить во многом, но не в идиотизме!
Дарий обнял меня за талию, с трепетом наблюдая, как я доверчиво кладу голову на его плечо.
— Вот мы с тобой встряли, да? У тебя — невеста, у меня — жених. Когда я просила дать мне время, имела в виду совсем не это.
Моя обида в голосе развеселила генерала зелёных долин.
Дарий улыбнулся, с нежностью рассматривая моё лицо.
— Дай поцелую…
— На, — ворчливо буркнула я, подставляя губы.
После такого насыщенного испытаниями дня это было то, что доктор прописал!
Так, как целовал меня Дарий, никто не целовал. Без напора, без оголтелой поспешности, которую мужчины почему-то называют «страстью». Наоборот. Меня целовали нежно, ласково, едва касаясь губами. Как будто я — чуть-чуть подтаявшее мороженное, которым пришло время насладиться от души.
