Дубков таким образом всю клинику подставляет! Своё же место работы. Если предположить, что я могу облажаться, под санкции попаду не только я, но и Гаврилов. А также Миротворцев и наш главный лекарь.
Вот только я на это не куплюсь. Знаю, как правильно строить беседу. И делать это нужно совсем не так, как привыкли другие врачи.
— Эти вопросы неуместны, Анатолий Васильевич, — заявил я. — Вы — мой пациент. Господин Дубков записал вас ко мне на приём. Значит, и разговаривать мы будем исключительно о ваших недугах.
— Но… — удивился он.
— Вообще-то меня ничто не беспокоит. Я здесь по другой причине.
— Правда? — пожал плечами я. — А что насчёт вашей поджелудочной? Вижу, она сильно воспалена. Запорами мучаетесь?
— Э-э-э… — протянул Щербаков. — Вообще-то да, но…
— А ещё у вас загноился шрам на правой ноге, — продолжил я. — Где-то поранились? Тут точно понадобится курс антибиотиков. Вы уже давно не лечили свою ногу. Такими темпами можно и до ампутации дожить. Позвольте я займусь лечением.
— Стойте, хватит! — воскликнул он.
— Достаточно.
Он потянулся к своей сумке и вытащил из неё свой мобильный телефон.
— Кому вы звоните? — поинтересовался я.
— Вашему заведующему. Хочу, чтобы он сейчас же пришёл сюда, — заявил он.
Странно же он себя ведёт. Но я легко могу оспорить его решение. Я строго следовал протоколу. Принимал его как пациента. Если бы я ни с того ни с сего начал отвечать на вопросы о своей работе больному, я бы выглядел как полнейший идиот! Тем более диагнозы я назвал правильные.
Через пару минут в моём кабинете оказались Гаврилов и Миротворцев.
На этот раз давление подскочило у обоих. Заведующий был в ярости. Он с трудом сдерживался, чтобы не начать орать на меня и на моего наставника. Удерживало его только присутствие проверяющего.
Гаврилов и вовсе сломался. Он выглядел так, будто был готов выпрыгнуть в окно в любой момент, лишь бы не находиться с нами в одном кабинете.
— Простите моего сотрудника, — взмолился Миротворцев. — Он только что вышел на работу. Не знал, как проходят проверки.
Поэтому, вероятно, наговорил вам каких-то глупостей.
— Дело вовсе не в этом, — произнёс Щербаков. — Вообще-то…
Дверь в мой кабинет открылась, и к нам снова заглянул пьяный дворник.
— Павел Андреевич, я уже поговорил с господином Сергеевым, — произнёс он. — Но у меня что-то сердце барахлит. Может, ещё раз меня посмотрите?
— Подождите! — прокричал на пациента Миротворцев. — Не видите, что мы заняты⁈
— Ой, — вздрогнул старик. — Простите, уважаемые.
