Стал бы этот отброс лгать, когда шансов на спасение у него уже не осталось?
Нет. Он не мог этого сделать, даже если бы хотел. Получается, что Булгаков каким-то образом скрыл свой шрам.
Биркин ударил кулаком по влажной каменной стене своего подвального кабинета. Боль пролетела по руке, как электрический разряд. Видимо, надавил прямо на нерв.
Но сдаваться дознаватель не собирался. Он целую ночь не спал, мечтая поскорее увидеть шрам от раны, которая была несовместима с жизнью.
— Значит, Булгаков не так уж и прост… — прошептал Биркин.
— Каким-то образом он предугадал, зачем я пришёл к нему на приём.
Может, стоило спросить его напрямую? Нет, это какой-то бред. Нельзя действовать так прямолинейно. Вот если бы был способ подобраться к Булгакову в тот момент, когда он ничего не будет подозревать.
— Хм… — закашлялся дознаватель и широко улыбнулся.
В его голове созрел новый план.
* * *Пока Евгений Кириллович принимал оставшихся пациентов, я прошёл в ординаторскую, чтобы выпить кофе. В помещении не оказалось никого, кроме Анастасии Ковалёвой.
Обычно ординаторская служила местом для отдыха лекарей, но медсестра, судя по напряжённому выражению лица, совсем не отдыхала. Больше походило на то, что она от кого-то пряталась.
— Чего грустим, Настенька? — спросил я, чем спровоцировал взрыв эмоций.
Медсестра громко вскрикнула, вскочила с дивана и уже приготовилась куда-то бежать, но вовремя остановилась.
— Я что, настолько плохо выгляжу? — усмехнулся я."
"— Ох, прости, Павел, я не заметила, как ты вошёл.
Думала, что это Эдуард Дмитриевич, — выдохнула она.
— От начальства прячешься? — спросил я, затем отпил кофе и присел в кресло напротив медсестры.
— Думаю, нам с тобой больше не стоит разговаривать, — неожиданно заявила она.
— Вот как? Жаль. А я как раз собирался предложить тебе провести свободное время вместе. Скажем… Завтра или послезавтра, — произнёс я.
Настя подняла голову и посмотрела на меня так, будто я ей не отдохнуть предложил, а совершить покушение на императора.
— Ты ведь понимаешь, что я с радостью бы согласилась, — ответила она.
— Но Дубков…
— А что «Дубков»? — пожал плечами я. — Он тебя тоже, что ли, куда-то позвал?
— Хуже! — воскликнула она. — После того случая с дворецким он совсем озверел. Заваливает меня работой, запрещает общаться с другими лекарями — особенно с тобой.
Видимо, боится, что через Настю я смогу добраться до его пациентов. Или до тайн, которые он скрывает.
— Забавно, мне он сказал то же самое, — подметил я.
