А Коршунов не хотел упускать ни единой детали. Чем больше кусочков мозаики, тем более целостной выйдет картина.
— Ваш звонок меня ошарашил, господин Коршунов, — произнёс Гаврилов. — Вы всерьёз хотите сказать, что мой помощник подозревается в государственной измене?
— Ну… Возможно, я немного преувеличил, — поджал губы командир. — Но и этот вариант исключать нельзя. Пойманный нами нарушитель признался, что Павел Булгаков помогал ему в проникновении.
— Но ранее вы говорили, что Павел Андреевич избил его до полусмерти.
В чём логика? — не понял Гаврилов.
Коршунов за время своей службы научился читать людей. И прекрасно понимал, что в мыслях Евгения Кирилловича уже была каша. Лекарь с трудом сдерживал ярость. Причём сложно сказать, на кого он злился больше. На Булгакова, который наворотил кучу проблем всего за пару дней, или же на самого командира, который вынудил его бросить работу и устроил полноценный допрос.
— А логика моя предельна проста, господин Гаврилов. Сначала Булгаков помог ему проникнуть на территорию двора, а после этого они из-за чего-то повздорили.
Скорее всего, деньги не поделили, — заявил Коршунов.
Доказательств этому не было, и командир это прекрасно понимал. Но интуиция подсказывала ему, что с Павлом Булгаковым что-то не так. Чем-то он отличается от других лекарей. Он явно что-то скрывает. И его тайны могут навредить Его Императорскому Величеству.
И самому Коршунову. Если при дворе произойдёт ещё одно преступление, его репутация упадёт ниже плинтуса. Получится, что служба безопасности и яйца выеденного не стоит.
А ведь он сам выбирал этих людей! Поручился за них!
Нет, нельзя позволить Булгакову всё разрушить.
— Так чего вам от меня-то нужно, командир? — окончательно потерял терпение Гаврилов. — Хотите, чтобы я его уволил? С удовольствием!
— Внутренние дела клиники меня не интересуют. Я лишь хочу знать, что Булгаков говорил на собеседовании. Странное получается совпадение. Он только устроился, и в этот день впервые за долгие годы к нам ворвался посторонний! — воскликнул Коршунов.
— А что он там говорил… — задумался Гаврилов. — Ах да! Полгода назад его родители погибли при неизвестных обстоятельствах. На собеседовании он сказал, что хочет накопить средства, чтобы восстановить свой род.
Деньги… Значит, он здесь ради денег? Жажда наживы. А ради денег некоторые проходимцы не только императора, они и мать родную продать готовы!
Паранойя окончательно овладела Коршуновым. Теперь он был уверен в своей правоте.
