Например, пятью десятками исправленных протоколов. Хотя морально лучше быть готовым обороняться и контратаковать. Есть вероятность, что на его решение мог повлиять лекарь Дубков. А этот тип, как я уже понял, имеет большую власть в клинике.
В таком случае единственное выход в этой ситуации — дождаться личной встречи с Гавриловым. И благо, мне сейчас есть, чем заняться.
— Ну что, Леонид Петрович? — потирая руку об руку, произнёс я. — Пройдёмте к вашему наставнику. С нетерпением жду знакомства с нейролекарем.
— Ох, ваше мнение ещё может измениться, когда вы с ним встретитесь, — покачал головой Беленков.
Мы с коллегой прошли в кабинет нейролекаря. Как только мы вошли внутрь, на всё помещение тут же раздался кряхтящий вопль:
— Лёня! Куда пропал мой неврологический молоточек? Опять пользовался им без спросу⁈
Ничего себе! Вот это громкоговоритель! У меня аж в ушах писк раздался, будто меня ультразвуком оглушили.
— А я ведь предупреждал, — прошептал мне Беленков. — Не обращайте внимание. У него проблемы со слухом.
И… Не только с ним.
Нейролекарем оказался низкорослый худощавый старичок с непропорционально большой головой. Леониду Беленкову он был вообще по пояс. Стёкла очков сильно увеличивали его глаза, из-за чего узкий специалист напоминал мне маленького старого гоблина. Опираясь на трость, он довольно резво подобрался к своему помощнику, поднял трясущуюся руку и погрозил пальцем.
— Молодой человек! Ещё раз спрашиваю, куда пропали все мои инструменты? — протараторил он.
— Алексей Георгиевич, ну чего вы опять заладили? — спокойно ответил Беленков.
— Проверьте нижний ящик. Вы всегда их там оставляете.
— Да? — подёргивая головой, спросил он. — Ну ладно. На этот раз выкрутился!
Я с трудом сдержал смех, наблюдая за взаимодействием Сергеева и Беленкова.
Пожилой лекарь обращался к своему помощнику на «ты» и даже называл его Лёней. Но лично я в этом ничего постыдного не вижу. Человеку в таком возрасте это позволительно. Особенно, если он хороший специалист. А если учесть, что его до сих пор держат в императорской клинике, сомневаться в этом не приходится.
Но пока что выводы делать рано. Посижу на приёме, понаблюдаю. Интересно будет посмотреть, на что способен столь опытный нейролекарь.
— А вы чего ухмыляетесь, молодой человек? — крикнул Сергеев, а затем стукнул палкой о кафель в сантиметре от моей левой стопы. — Вы кто такой?
— Алексей Георгиевич, успокойтесь, вы же сами его позвали, — прокричал в ухо нейролекарю Беленков.
