Объяснял, какие препараты нужно ввести, в какой дозе и в какое время.
Своими руками он делать этого не хотел.
Но Булгаков нарушил все его планы. Теперь уже не получится даже предсказать, чем всё это закончится. Григорьев придёт в себя в любой момент. И тогда правда может всплыть наружу.
Дубков понимал, что он в любом случае пострадает. Либо его раскроют и его накажет Преображенский, либо план окончательно провалится и с ним уже будет разбираться Виктор Шолохов.
И стоило Дубкову подумать о графе, как тот принялся ему звонить.
Трясущимися руками Эдуард Дмитриевич взял в руки телефон и ответил на вызов.
— Я уже в курсе, что Булгаков доложил главному лекарю о покушении на жизнь Григорьева, — вместо приветствия произнёс Шолохов. — Дело ещё не завели. Пока что ограничились внутренним расследованием. У вас осталась лишь одна попытка, господин Дубков. На этот раз отказы не принимаются. Вам придётся закончить начатое. Но теперь реализовать план будет гораздо сложнее.
Вот и всё. Иного выхода нет.
— Я… Я сделаю всё, что вы скажете, Виктор Петрович.
* * *После окончания рабочего дня я покинул клинику, пересёк императорский двор и вскоре уткнулся в небольшое бетонное здание. Оно было сокрыто от посторонних глаз казармами северного охранного блока.
Корпус дознавателей. Единственное здание на территории двора, над которым не трудились архитекторы. Обычная бетонная коробка. Даже с улицы слышно, как из неё раздаются крики людей.
Мне не хотелось туда идти, но Биркин не оставил мне иного выбора. При стражниках и других дознавателях он не представляет для меня никакой опасности.
Но на всякий случай я держу магию наготове. Загнанная в угол крыса способна на многое."
"Я вошёл в здание. В узком фойе мне удалось поймать одного из помощников дознавателей.
— Мне нужен Аристарх Иванович Биркин, — произнёс я.
— А вы по какому вопросу? — нахмурился помощник. — Господин Биркин сейчас работает. Вряд ли он сможет с вами побеседовать.
— Передайте ему, что пришёл Булгаков. Думаю, он сразу же…
БУМ.
Дверь одной из камер для допросов тут же распахнулась, и на пороге возник никто иной, как Аристарх Биркин.
— Павел Андреевич! — с трепетом произнёс он. — Какими судьбами в моей обители?
— Есть разговор, Аристарх Иванович, — ответил я. — Неотложный.
— Что ж… — его глаза забегали из стороны в сторону. — В таком случае, пройдёмте в мой кабинет.
Не знаю, шутка это или нет, но главный дознаватель с бешеным энтузиазмом в глазах указал мне на камеру для допросов.
