— Вы уже в прошлый раз всё мне подробно рассказали. Я вас не подведу.
— Буду на это надеяться, Булгаков, — вздохнул он.
После окончания приёма я просидел с документацией до самого вечера, а затем рванул в стационар.
Дежурство началось с новых поступлений. Пришлось госпитализировать двух человек с гипертоническим кризом. Медсестра посоветовала мне перевести их в кардиологию, но я не видел смысла перегружать узких специалистов. Уж с повышенным давлением любой лекарь может справиться.
Как появилась свободная минута, посетил реанимацию и осмотрел Григорьева.
Гаврилов оказался прав. Ситуация и вправду запутанная. Сердце полностью здорово, остальные органы тоже. Но человек лежит в коме.
Бестолковая скотина этот Дубков! Понимаю, что Григорьев сам пошёл на этот риск, но всё же в данном случае большая часть вины лежит на лекаре, который умудрился довести человека до вегетативного состояния. Или, как выражаются в простонародье — сделал овощем.
Я решил вернуться в ординаторскую и изучить всю историю болезни Григорьева.
Надо выяснить, чем он болел раньше, к кому обращался. Без общей картины тут не разобраться.
— Павел Андреевич! — услышал я крик санитарки. — Ужинать будете?
— Да, не откажусь, — кивнул я, продолжая листать историю болезни.
Санитарка оставила на моём столе суп, пюре и чашку кофе.
Тьфу ты! Терпеть не могу кофе! Но взбодриться сейчас точно не помешает. Уж больно хочется выяснить, что происходит с Григорьевым. А времени на это у меня мало. До конца дежурства десять часов.
Сделав несколько глотков горького напитка, я сразу же почувствовал прилив сил.
Сразу после этого я открыл протокол последней консультации Григорьева, когда его осматривал Дубков, и…
И в глазах поплыло. Мимолётной бодрости как не бывало. Я потряс головой и понял, что от этого стало только хуже. Даже дыхание спёрло.
Что со мной происходит? Никогда не было такой реакции на кофеин…
Я попытался встать и почувствовал, как ноги подкосились. Я сполз с кресла на пол и увидел красную вспышку где-то на периферии зрения.
Это мигала лампочка, обозначающая, что жизненные показатели одного из пациентов в реанимации резко изменились в худшую сторону.
— Григорьев… — догадался я.
И моё сознание погрузилось во тьму.
Глава 21
Вслед за тьмой сразу же последовала вспышка света, и я сделал глубокий вдох. С того момента, как потерял сознание, прошло не больше пяти секунд. Но мне казалось, что уже прошла целая вечность.
Ведь моё сознание отключилось от тела, но функционировать не перестало.
