На несколько сантиметров тела больше становится взору открытыми. Юля тут же дергается.
- Подожди, - руку её возвращаю на место. – Полежи смирно пару минут. Я потом завяжу. Это чтобы больно не сделать.
Держусь на грани срыва всё время оставшееся. Но когда от Юлиного неловкого движения, завязанные мною наспех ленты развязываются, я раньше неё ладонями грудь накрываю.
- Не люблю когда смотрят, - произносит Юля смутившись.
- Помню, поэтому и прикрываю, - сиплю над её ухом.
Кто бы мог подумать, что размотать за две секунды может.
Распирает не только от похоти. Нечто другое, но думать что же это такое, держа в руках Юлину грудь, слишком сложная задачка.
- Держись крепче, - успеваю сказать ей перед тем, как на руки подхватить.
Она ойкает и шею обхватывает руками, крепко ко мне прижимаясь.
- Я сама могу дойти.
- Я не готов отпускать, - одной рукой подхватываю с полки халат и накидываю на неё, получше закутываю, держа на весу одной рукой.
Надо признать, мне тоже не хочется чтобы на неё левые люди смотрели.
Одна мысль о том, что её такую открытую могут увидеть выбешивает.
Расстояние до дома в сто метров преодолеваю за считанные мгновения. Сам не понимаю, как мы в спальне оказываемся. Концентрировался только на дыхании Юли, которое на своей груди чувствовал и на прикосновении её ресниц к коже, Едва уловимые движения, заставляющие мозг безбожно искрить, как трансформатор столетний.
Опуская Юлю на кровать, наблюдаю за роем мурашек, который по всему её телу разлетается. Чистый кайф – видеть острую реакцию на свои действия.
Такая нежная, мягкая и податливая, как никогда прежде. Трепещет и дрожит подо мной.
Наклоняюсь над ней, и удерживая вес на одной руке, касаюсь губами груди, свободной рукой по её ребрам веду. Соски тут же сжимаются, превращаясь в тугие узелки. Языком провожу по одному из них. Юля глухо стонет. Выходит у неё это вообще нереально круто. Всегда. Единственные звуки которые она издает во время секса, никаких диких криков от нее не услышать. Но стоны фантастически возбуждающие.
Как – то раз, во время секса, я её своей сучкой назвал. И она расплакалась. Не истошно, без истерики, но слезинки на глазах проступили. В тот раз я выводы сделал, не в её пользу, сейчас же они совершенно иные."
"Опускаясь поцелуями ниже, попутно стягиваю с неё остатки белья. Она не протестует, только сжимает ладонями покрывало отчаянно сильно. Языком обвожу контур пупка, затем дую на влажную кожу, заставляя Юлю шумно дышать. Эмоции слишком сильные.
